Странное лето

Часть 18

- Вы к кому, молодой человек? – спросила у Алексея санитарка с уткой в руке.

- К Кравцовой Ленизе. В какой она палате?

- В девятой. Что ж ты, соколик, поздно-то так? Да собственно, раньше ты бы с ней не повидался, врачи от нее целый день не отходили. Вот эта палата, заходи.

В палате было много женщин, но только у Ленизы была перебинтована голова.

Лениза лежала на больничной кровати бледная, закрыв глаза.

- Лениза, - позвал Леша девушку в надежде, что она не спит. - Очень рад тебя видеть, Лениза, - ответил он, придя в себя, и протянув ей букет. Она не взяла, и он положил цвету на тумбочку возле кровати.

- Леша, ты? И цветы… Это мне?

- Конечно. Это уже дубль – два. Первые остались у фонтана.

- А песня?

- И песня.

- Осталась у фонтана?

- С лягушками мы ее долго разучивали, они на нее претендовали, но я не доверил, надеялся найти тебя.

- Как мне хочется ее послушать! Ведь мне впервые песню посвящают.

- Выздоравливай, Лениза, скорее и я тебе надоем с ее исполнением.

- Я постараюсь. Ты присаживайся, Леша.

- У вас тут теснота такая…

- А ты садись на кровать, забудь о приличиях.

- Хорошо. Если ты не против. Что у тебя болит?

- Да сейчас уже полегче. Голова и бок болят, если поворачиваюсь, - нехотя ответила девушка. – Не люблю жаловаться, не заставляй меня делать это. Ты лучше убеди меня, что свидание мне назначил у фонтана не только для расспросов о теткиных драгоценностях.

- А разве драгоценностей было много? Не только ожерелье?

- Вот, спасибо! Разуверил! Теперь никаких сомнений у меня не осталось: тебя просто распирало любопытство, а я поверила в песню и поплатилась, попав в руки к бандитам.

- Ну, что ты, что ты, Лениза!

- Молодые люди! Здесь больные лежат, а вы так шумите, будто одни в палате находитесь!

- Извините, пожалуйста, - обернувшись к возмущенной женщине, сказал Алексей. Он ниже наклонился к голове Ленизы и прошептал:

- Поверь, Лениза, ты мне дорога с той самой минуты, как пришла в наш дом, такая красивая, такая загадочная. Песню я написал и назвал «Таинственная моя». Вот выйдешь из больницы, когда поправишься, я тебе сыграю на гитаре и спою.

- А без гитары можешь?

- Могу.

- Тогда давай выйдем в коридор.

- А тебе разве можно вставать? Тебе же больно будет…

- Ничего страшного,- сказала Лениза, поднимаясь с постели. На ней был изящный трикотажный комбинезончик из обтягивающих ноги сиреневых бриджей и более светлой короткой блузки.

Не в силах полностью распрямиться, Лениза, держась за руку Лешки выше локтя, медленно вышла из палаты. Оказавшись в гудящем голосами коридоре, где постоянно туда-сюда сновали больные, врачи, медсестры и посетители, она покрутила головой и показала своему спутнику на пустующий ряд соединенных между собой откидных сидений в заваленном строительным мусором темном переходе между двумя больничными отделениями, одно из которых капитально, но спешно ремонтировалось.

- Вот тут ты и споешь мне свою песню. Хоть вполголоса и без гитары, я на все согласна, - решительно заявила Лениза Лешке и добавила, когда они уже сели рядышком, касаясь друг друга локтями:

- Во-первых, объясни мне, почему ты так свою песню назвал? – Лениза говорила с придыханием и держалась за бок.

 В окружающем молодых людей полумраке из-за отсутствия в этом переходе окон белые волосы Ленизы сияли отраженным светом. Возможно, это Лешке  только казалось, потому что голубоватая трепетная жилка на  виске девушки трогательно просвечивалась сквозь смуглую кожу, будто освещенная белой волнистой прядкой.

Лешка не смог удержаться, наклонился и поцеловал Ленизу в висок, ему хотелось успокоить это трепетанье голубенькой жилки. Лениза пытливо заглянула парню в глаза, а тот расчувствовался окончательно, и жарко прошептав: «Лениза…», поцеловал девушку в губы.

- Если б ты знала, как ты мне дорога, Лениза, - выдохнул он и продолжил:

- Ты б тогда не сомневалась…

- Перестану сомневаться, - ответила Лениза, - когда ты ответишь на все мои вопросы и споешь свою песню. Ту, которая моя…

- Ты сейчас обидишься, но «таинственная моя» я назвал песню из-за твоей тайны, которую ты обещала мне открыть на нашем первом свидании. Ну, разве я виноват, что все так переплелось? Так вот слушай.

Лешка запел вполголоса, стараясь, чтобы, кроме Ленизы, никто его не услышал: