Странное лето

Часть 19

Но парень успел дойти до середины двора, а из дома так никто и не вышел. Не находя входную дверь среди верандочек, кухонек, пристроек, Лешке стало понятно, что Варвара и ее семейство клаустрофобией не страдают. Помещения небольшие, но их  много, поэтому дом только снаружи кажется маленьким, на самом деле он достаточно вместителен.

В нос неожиданно ударил запах бензина. Находясь под впечатлением от пожара, Лешка посветил фонариком вокруг себя и увидел возле стены очередной пристройки яркий полиэтиленовый пакет, в нем была пластмассовая канистра из-под бензина.

- Мама, мама! Что с тобой? Что же ты молчишь? – услышал Лешка умоляющий женский голос.

Без промедления Алексей распахнул дверь настежь, даже не пытаясь стучать еще раз.

Перед ним была небольшая уютная комната. В кресле с каким-то потерянным отрешенным взглядом сидела Варвара, а перед ней, заломив руки, стояла дочь и повторяла одно и то же, как заведенная, пытаясь понять, что с матерью.

Увидев вошедшего, дочь Варвары явно обрадовалась:

- Помогите, что это с ней? Кричала, кричала, ругалась, ругалась, а теперь вдруг сидит и молчит. Может, она заболела? Может, надо скорую вызвать? – засыпала молодая женщина парня вопросами.

- Честно говоря, я в этом ничего не понимаю. Меня прислали за вашей матерью. Она должна была бы пойти опознать женщину, которая погибла в сгоревшем доме Лукерьи. Там стоит скорая, следователь, но, похоже, что ваша мама не сможет пойти.

Варвара сидела, будто глухонемая.

- Дом Лукерьи сгорел?! Женщина погибла? Какая женщина, что вы говорите? Ничего не понимаю, - произнося это, женщина опустилась в соседнее с матерью кресло.

Лешка решил взять ситуацию в свои руки.

- У вас есть телефон? – спросил он молодую женщину.

- У меня только сотовый.

- Разблокируйте, я вызову скорую.

- Пожалуйста, а вы знаете наш адрес?

- Основываясь на этом знании, я в темноте нашел ваш дом, - съязвил Лешка, сосредоточившись на телефоне.

- Пойду, выйду, встречу врачей, а то у вас звонок не работает,- сказал он и вышел во двор.

.Темнота южной ночи обдала Лешку жаром нагретой за день земли. Аромат петуньи и душистого табака забивал резкий запах бензина из стоявшей неподалеку канистры.

- Дождутся, что у них дом вспыхнет, - досадливо бурчал себе под нос Алексей, пока шел к калитке, освещая дорожку фонариком. – Никогда не думал, что столкнусь так близко с таким страшным пожаром. И главное ведь, что нарочно подожгли.

Осознав, что разговаривает сам с собой, Алексей сел на лавочку возле ворот и в ожидании скорой подумал, что помощь врачей, если так пойдет дальше, понадобится и ему самому.

Впервые после пожара у него появилась возможность поразмыслить. Сами собой возникали вопросы,  на которые не один он не знал ответа.

Кто и зачем поджег Лукерьин дом? Кто та женщина, что в нем имела несчастье сгореть заживо? Зачем при этом подожгли его, Лешкину, «голубятню»? Кому она помешала? Ведь найти на ней записки было делом нереальным, потому что тайник был надежным. Значит, сожгли, чтобы опять случайно или нарочно сам Лешка не стал свидетелем проделок убийцы и поджигателя. Но кто он, кто? И что случилось с Варварой, почему эта яркая, цветущая женщина сидит теперь, как истукан в ожидании приезда врачей?

«Если бы тот, кто поджег «голубятню» знал о спрятанных на ней записках, он этого не стал бы делать. Значит, ему или ей надо было просто исключить возможность слежения с этого наблюдательного Лешкиного поста за домом и двором Лукерьи! Чтобы даже случайно никто не узнал, кто его поджег, и что перед этим там искали? Или прятали? Но ведь он именно с «голубятни» обнаружил неладное и во дворе Доркиных? Может, оттуда ветер дует? Может, оттуда тянутся щупальца спрута-убийцы? Да ведь братья Доркины теперь в тюрьме, что ж тогда, их мать орудует?

… Как долго не едет «скорая»! Не спешат, не сердечный же приступ…»

Мысли у Алексея перепрыгивали с размышлений о пожаре и преступлениях на сиюминутные события и ожидание «скорой помощи» для младшей сестры Лукерьи Варвары. Дочь Варвары тоже вышла за калитку, спросила:

- Долго нет «скорой», да? А ведь тут совсем недалеко до больницы.

- Как там мама себя чувствует?

- Да, мне кажется, уже лучше. Может, и «скорая» не понадобится. Она уже узнала меня, взгляд стал осмысленный. Воды попросила попить, но с кресла не встает, хотя я ей предлагала прилечь. И что за столбняк такой? Буквально ни с того, ни с сего! Никогда с ней ничего подобного не было. И что на нее так подействовало? Скорей бы уж «скорая» приехала, может врач что-нибудь объяснит?

Лешка не ответил, только кивнул, хоть и не был вовсе уверен, что женщина увидела его кивок. Он мучительно силился вспомнить, как ее зовут, но понял, что без помощи бабушки ему с этой задачей не справиться, а самому спросить было неловко, раз не спросил сразу.

- Скажите, - спросил Лешка, избрав не слишком приличный, зато нейтральный вариант, - а куда-нибудь ваша мать отлучалась, перед тем, как с ней это случилось?