Странное лето

Часть 21

Коротышка сработал оперативно. Только  успела за ним закрыться дверь палаты, только успела в палату войти медсестра, чтобы снять капельницу, только успела вошедшая за ней басенька высказать все, что она думает по поводу несчастья с ее любимым внуком, и покормить Лешку наваристым бульоном, как на пороге палаты, теперь уже без всякого стука, появились и Чалый, и Игнатьев, и, долженствующий быть в отъезде, прокурор Котов.

- Ну, где тут наш Шерлок Холмс? Все раскрыл, всех нашел, а сам от хулиганов пострадал! – весело балагуря, прокурор Котов подошел к Лешке, которого бабушка пичкала куриным бульоном, и протянул ему руку. - Ну, здорово, Алексей! Тут вот для тебя немного фруктов от нас.

Алеша ответил на приветствие слабым еще рукопожатием. Бабушка забрала у внука пиалу с бульоном, принесенные фрукты в нарядном пакете, и отошла к окну.

-Что это ты грустный такой?-  бодрым голосом спросил Владимир Николаевич. - Пообедать помешали? Не унывай! Ты двое суток не ел, сразу нельзя  наедаться. Держи, дружок, хвост пистолетом! Тебе как потомственному спецназовцу положено боевые раны подсчитывать. Но, говорят, тебя хотели ограбить? Сзади напали?

-Что у меня возьмешь? Никакие это не хулиганы. Меня ударили в другом месте, я расскажу, вы только садитесь.

Дежурный внес в палату еще два стула. Бабушка Катя поправила Лешке подушку и вышла, пообещав подождать в коридоре. Все расселись вокруг Лешкиной кровати и приготовились слушать.

-Начну я рассказывать с конца, чтобы понятно было, как я понял, что все преступления, начиная с убийства Лукерьи Никитичны Соболевой, совершил кто-то из семьи ее младшей сестры Варвары. При этом сама Варвара была всегда в курсе происходящего,  и, если сама в преступлениях не участвовала, то по всем признакам была их вдохновителем и организатором, да и плодами  этих преступлений намерена воспользоваться в полной мере.

Однако, удовольствия при этом получить ей не удается, потому что все подробности рассказать всем членам своей семьи она себе позволить не может, хотя, по всей видимости, не только для себя, но и для них старается. Вот они-то ее и выдали, сами того не желая, наверное.

Мне оставалось только внимательно слушать, сопоставлять факты и делать выводы.

          -Не мог бы ты изъясняться поконкретней? – попросил Лешку Игнатьев. – А то мы и до второго пришествия не узнаем основных фактов, из которых ты делал свои выводы.

-Внеси немного математики в свое пространное повествование, - посоветовал Алексею Котов.- Я думал, что ты двух слов связать не сумеешь после такой травмы, а ты вон какие рулады поешь .Что значит молодость!

Следователь Чалый, будто воды в рот набрал, помалкивал.

-Хорошо, постараюсь внести математическую точность, - пообещал Лешка и начал считать.

      -Во-первых, во дворе Варвары, куда я зашел, не дождавшись, когда кто-нибудь услышит мой звонок, сильно несло бензином. Я сразу подумал: с чего бы это? Приличный дом, цветочки повсюду, машины нет, гаража нет, и вдруг возле двери в скромную жилую комнату стоит канистра с бензином и весь двор этим бензином провонялся.

Во-вторых, в этой скромной комнатке сидит в кресле Варвара Ильинична в полной прострации, на вопросы не отвечает, хотя незадолго до этого, по словам дочери, кричала и ругалась, поэтому они не слышали, что я пришел.

-Ну, мало ли, что в семье могло расстроить женщину! – с насмешкой над слабыми следовательскими потугами парня, вклинился в его рассказ коротышка.

-В-третьих,- не обращая внимания, продолжал Алексей, - пока мы с дочерью Варвары, (имени ее я не знаю, но она на вид старше и опрятней своей сестры), пока мы ждали с ней скорую у ворот, она рассказала, что к Варваре днем приходила дочь покойной Лукерьи Ильиничны Татьяна, и они вместе с Варварой отправились в дом покойницы, чтобы взять там крышечку от старинного заварного чайничка. На память, мол,  о матери.

Трудно представить, что в один и тот же день еще две женщины, кроме этих, отправились в сгоревший в тот же вечер дом покойной Лукерьи Никитичны. Отсюда можно сделать вывод: если при этом Варвара жива, пусть даже  из-за нервного потрясения и нуждалась в медицинской помощи, то погибшей на пожаре можно со стопроцентной уверенностью считать несчастную Татьяну.

-Что за Татьяна такая? – спросил Коротышка.

-Татьяной назвала свою дочь Лукерья Ильинична, но выросла эта дочь в семье отца, и там ее назвали Людмилой, так и записано в паспорте. Приехала она к матери Лукерье Никитичне из Тулы. Пришла поздним вечером в дом Лукерьи, когда та уже была мертва. Я сидел на своей голубятне и принял ее за привидение, потому что на ней было платье, в котором часто ходила покойница. Потом она рассказала, что это платье подарила ей мать, просила надевать, если захочет угодить ей. Вот она  и одела, а мать в живых не застала. Мне она рассказывала, что с матерью мало общалась, та ее недолюбливала, и лишила  единственной дочери Светланы, отправила внучку в Англию, теперь, спустя годы, от Светланы никаких известий нет. Не удивлюсь, если с ней тоже что-нибудь случилось, потому что идет битва за какое-то наследство Лукерьи Никитичны, за которым надо ехать в Париж.

Со своих подсчетов я сбился, не помню уже номер счета, - с досадой сказал Алексей.