Странствующий Свет

Размер шрифта: - +

Пролог

Этот луч, разбитый на сотни точек,

оседает в нас, в наших снах и думах.

Мы умны, крылаты, но разве в тюрьмах,

в своих личных тюрьмах,

хоть кто-то –

летчик?..

 

Дарья Соль

 

Не гасни, уходя во мрак ночной.
Пусть вспыхнет старость заревом заката.
Мудрец твердит: ночь − праведный покой,
Не став при жизни молнией крылатой.

 

Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Подлец, желавший солнце скрыть стеной,
Скулит, когда приходит час расплаты.
Не гасни, уходя во мрак ночной.


Отец, ты − перед чёрной пустотой.
От слёз всё в мире солоно и свято.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.

Не гасни, уходя во мрак ночной…

 

Дилан Томас

 

Ты с щеки незаметно стираешь кровь,

улыбаясь печально под звук дождя.
У тебя на груди − острия шипов.

Я не смог, не успел

защитить

тебя.
 

Татьяна Селезнева

 

Все, что должно было свершиться, − уже свершилось.

Тревожный взгляд окидывает стены, потолок и мебель. Сколько он уже провел здесь? Полчаса? Час? Несколько часов? Никто не знает. Время тянется гадюкой по дверному косяку. Глаза болят от напряжения. Болит все тело, будто бы его избили несколько человек. Особенно болит плечо – похоже, его слишком сильно дернули, когда заламывали руки. Тупая ноющая боль заставляет раз за разом растирать руку, стискивать зубы и мечтать хотя бы о паре глотков чего-то крепкого. Последний раз он пил вино совсем недавно – пару дней назад. А кажется, будто прошло почти полжизни.

Полжизни отделяют его от границы, от любимых глаз пускай неверной, но – той самой. Полжизни – от улыбки сына. Полжизни – от надежной, крепкой руки дезире. При мысли о нем боль словно разливается стремительной горячей волной. Он ничего не знает. Ему никто не рассказал, что происходит. Что ж, таков был план. Жестокий план… но утешает только то, что более жестоким был бы тот исход, в котором этот план бы не сработал. Ничего на свете сейчас не хочется сильнее, чем послать ему хотя бы пару слов – но этого нельзя. Иначе все сорвется. Все будет зря. Но слишком много жертв уже принесено.

«Я не сошел с ума. Ты ничего не знаешь. Ты меня возненавидишь. Для начала – бросишься искать, подняв волну по всей Лиддее и поставив на уши весь свой народ. Будешь искать, сбивая ноги в кровь, но не найдешь. Меня нигде не будет. А после этого – не думаю, что все это продлится долго – тебе расскажут правду. Донесут. Твой мир разрушится в одно мгновение. Наверное, осколки долетят и до меня, но если это единственное, что я смогу получить от тебя, − пусть так. Я знаю, как все будет дальше, я ведь не дурак. И я согласен. Я не знаю, увидишь ли ты меня когда-нибудь живым, да и я, честно, сомневаюсь, нужно ли это тебе. Если бы ты только мог слышать меня сейчас, ты бы узнал, что у меня к тебе всего две просьбы.

Две просьбы, как итог всех этих лет.

В последний раз, − договорились?

Прости меня и… нет, не ради этого. Ради всего народа, ради мира, который мы хотели им подарить.

Будь живым».

− Прошу прощения за опоздание, − раздается от двери чеканный, но в то же время насмешливый голос. – Ожидание было томительным, не так ли?

− Весьма, − цедит он сквозь зубы. Нет, надо срочно что-то делать с этим проклятым плечом, иначе штурвал ему будет только сниться. – И что же ты…

Он поднимает голову, готовясь вновь взглянуть в эти глаза. Глаза, которые он не видел почти пятнадцать лет. Полжизни, да. На этот раз – действительно полжизни.

− И что же ты собрался мне сказать?

− Прости, но, кажется, вопросы должен задавать я, − усмехается вошедший и садится. Смотрит на него, окидывает взглядом – для него ведь тоже прошло целых пятнадцать лет. – Сегодня же выгоню этих патрульных. Им разрешено ломать руки кому угодно, но только не тебе.

− Они мне ничего не сломали, не дождешься, − отвечает он, отпуская руку. Морщится, отводит взгляд. Нельзя. – Я думал, я еще смогу быть здесь полезен.

− Долго же ты думал, − криво улыбается мужчина. – Лиддея загибается уже не первый год. Пройдет еще десяток – и от нее останутся одни развалины. За что ты там держался – непонятно.

− Она моя.

− О, брось ты это! – Дозорный хлопает ладонью по столу; звук отражается противной головной болью. – Ты не из тех, кто держится за землю. Не земля тебе нужна. Так что? Любимая сбежала от тебя и прихватила твоего мальчишку. Другой женщины у тебя нет. Не-е-ет, кажется, я знаю, − Он встает и обходит стол кругом. – Ты держишься за них. За этих трусов подземелья. Между тем как лучшие из них уже давно снабжают Азардан смертельной мощью. В то время как твой друг и его шайка…



Анастейша Ив

Отредактировано: 19.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: