Страшилки про Алексеевых.

5.Патологоанатом

В одном уездном городе, под названием Обинск, что на реке Обинке, жила была женщина по фамилии Алексеева. Работала она в морге и слыла она там мастером – золотые руки. Не в смысле вскрытия, а в плане подготовки умершего к отправлению в последний путь. И впрямь, как не обработает покойничка, так родственники через одного в обморок от такой работы падают. Лежит усопший в гробу, ну прям, как живой. Волосики причесанные, щечки румяные, губки в полу-улыбочке.
Многие просили, мол, не старайся ты, Алексеева, уж так. А то к покойнику другой раз и для прощания приблизиться страшно. Вот-вот кажется глаза откроет. Алексеева, конечно, входила в положение, пыталась талант свой приструнить, да куда там! Как до дела доходило, так она все забывала и выдавала на гора очередной шедевр.
И пусть при жизни мужик выглядел маленьким да плюгавеньким, или женщина, была, как говорится, ни рожи, ни кожи. После золотых рук Алексеевой, лежал в гробу,  прям рыцарь в тигровой шкуре или красавица, с полотен Адриана Готлеба шагнувшая. И будто и не померли они вовсе, а так, на минутку заснули.
Родственники, конечно, возмущались, но многие из тех, кто уже одной ногой ТАМ, стали в завещаниях указывать, чтоб их тела бренные в последний путь отправляла именно наша мастерица. Пусть, говорили, хоть после смерти выглядеть будем достойно. А-то при жизни как-то недосуг.
Время шло, мастерство Алексеевой росло и однажды – свершилось. Очередной покойник, бухгалтер «Райпотребсоюза», что скончался от внезапной ревизии, до того живым в гробу лежал, что взял, да и впрямь ожил. На девятый день вылез из могилы и домой приперся. Сначала думали – ошибка вышла. Типа летаргический сон, или еще чего. Но врачи осмотрели и вынесли вердикт – труп. Только почему-то ходит.
Ну, ясное дело, начались тут падения в обморок и прочие припадки. А покойничек, хоть и молчит все время (а как ему говорить, ежели он не дышит?), но знай себе бродит по дому и родственников глазом сверлит. То ли пугает, то ли примеряется их на харч пустить. Наследники вообще в панике. По закону завещание через пол-года после упокоения оглашать должно. И как быть, если это самое упокоение никак не настает? Бродит, да зыркает, зараза такая.
Прямо казус юридический из-за него вышел. Пока суд да дело, с оглашением наследства пока решили повременить. До выяснения

После этого у Алексеевой вообще столпотворение случилось. Ближайшие кандидаты в жмурики чуть не дрались за право вернуться с того света. Пусть хоть и немыми – все же лучше, чем в земле гнить.
Это с одной стороны.
А с другой зачастили к патологоанатому родственники будущих покойников. Мол, ты что, такая-сякая, творишь? За что народ законного куска хлеба лишаешь? Угрожали всяко.
Алексеева уж боролась с собой, боролась, да все впустую. Следом за первым покойником, второй вылез, а за ним – и третий.
Родственникам такие фортели со стороны усопших конечно не понравились. Пошли они, кто в полицию, а кто и в администрацию на Алексееву управу искать. Мол, по какому праву указанная работница морга творит непотребство. Удумала, понимаешь, покойников оживлять! Тут живым жрать нечего…
Пока в милиции дело заводили, а в администрации заседания заседали, покойнички лезли из могил, как грибы после дождя. Народ стал их конечно шугаться. По ночам город, как вымирал. Только неупокоенные, которых в дом не пустили, по улицам бродили.
А тут еще такой факт: кто при жизни был тихий да с властями ладил, тот и окочуренном виде был смирнехонек. А вот если покойный был нравом буен или с законом проблемы имел, так он и после смерти не менялся. Всяко от него могло прилететь. Бывало, и кусались некоторые.
Народ такие случаи особенно нервно переживал. Слух прошел, что ежели кого покойничек грызанет, тот, бедолага, и сам вскорости в такого вот упыря обратиться…
А виноват кто? Алексеева!
В конце концов, нашлись радетели за народные интересы, или кто из потенциальных наследников заказ сделал… В общем – дело темное было. Но как бы то ни было, а нашли однажды поутру нашу Алексееву с головой разбитой, да осиновым колом в груди на всякий случай.
Похороны многолюдными были. Пришли скорбящие старички со старушками - обломилось им теперь посмертное существование. Приперлись и те, для кого талант Алексеевой был, как кость в горле. Удостовериться.
Для надежности, вместо холма могильного, положили поверх захоронения плиту гранитную. Сам мэр расстарался. Чтоб не дай Бог!..
После похорон несколько дней тихо в городе было. Восставших из гроба милиция потихоньку отлавливала, в аптеках валерьянка вновь в свободную продажу поступила, и, дабы избежать подобных казусов в дальнейшем, в городе заложили строительство крематория.
И мало кто знал, что не помогла плита. На пятый день кладбищенский сторож обнаружил рядом с надгробием Алексеевой нору и несколько отчетливых следов, от нее ведущих. Кинулись искать, кто же ее в последний путь собирал, и выяснилось, что это ее сынок, Мишенька, постарался. Он по стопам матери пошел в выборе профессии. И хоть был годами молод, но, видать, сильно мать любил. А любовь, как известно, и не такие чудеса творит.
Михаила Алексеева, ясное дело, тут же в оборот взяли, да видно перестарались, секрет поднятия мертвецов выпытывая. Помер сын Алексеевой в застенках через два дня.
Ну, с ним не стали повторять ошибки и решили труп сжечь. Да пока бумажки выдумывали о внезапной смерти подследственного от перхоти в подмышечной области, мертвяки осуществили налет на морг, где тело Мишеньки лежало, и выкрали его. А заодно – и остальные тела, там находившиеся.
Тут уж всем ясно стало, что дело приняло нешуточный оборот. Мэр Обинска, хоть и дурак был, но и его умишка хватило, чтобы понять, что восставшие Алексеевы, мать и сын, натворить могут. Разведка доложила, что схоронились они в Заикиной пуще, что неподалеку от Обинска находилась. Опять же мертвяки, милицией не отловленные, тоже туда потянулись. Вот и порешили – выжечь этот партизанский отряд неупокоенных. Уже и напалм раздобыли, и с авиацией почти договорились…
Но тут грянула катастрофа на местном химкомбинате, и на Обинск опустилось облако с резким запахом свежих яблок. Когда же оно рассеялось (погода, как назло стояла теплая и безветренная), живых в городе почитай и не осталось.
Пока про аварию узнали, пока отреагировали, пока войска собрали да к месту катастрофы доставили, Алексеевы со своей командой в город проникли. Уж как они там успели управится, но к приезду частей химзащиты, город уже не выглядел мертвым. Жители Обинска ходили, сидели, ждали на остановках, стояли в очередях в магазинах. Правда молчали все и, если присмотреться – не дышали. Но полковник на головном БТР ничего этого не заметил. Подкатил с колонной прямо к зданию администрации, противогаз снял, фуражку напялил, а там его уже наша Алексеева встречает. Бумагу подает и на горло указывает. Мол, говорить не могу, в бумаге все написано.
Прочитал полковник. Обалдел. Прочитал еще раз. Не поверил. Алексеева тут рукой махнула, смотри, полковник. Подошел к ним местный милиционер, здоровенный такой детина, достал табельное оружие, к груди своей богатырской приставил и выстрелил, раз, другой… Короче всю обойму в себя всадил, и даже не поморщился. А полковник, когда с карачек поднялся, куда его с перепугу бросило, белее снега побледнел. Хотел было рукой грудь милицейскую потрогать, не фокус ли какой, да одернул. Снял фуражку и пот вытер…
Переговоры шли трудно, но в конце-концов – договорились. Разделили город на сектора. Половину на себя взяли солдатики, что с полковником приехали, другую – мертвяки. Стали они погибших на центральную площадь города стаскивать, а там Алексеева с сыном их «в чувство» приводить.
У матери с сыном после смерти почему-то способности только усилились. Теперь достаточно было им мертвяка лишь рукой коснуться, как он на ноги вскакивал.
Очень это подчиненных полковника нервировало. Кончилось все тем, что они, во главе с командиром, реквизировали в одном из магазинов все спиртное и вусмерть напились.
Прикольная такая картинка тем вечером в Обинске наблюдалась. Живые, мертвецки пьяные, вповалку лежат, а мертвые по улицам бродят…
На третий день явилась в Обинск комиссия аж из администрации Сами Знаете Кого. Полковник уже в первый день сделал подробный доклад в столицу. И во-второй – тоже. Да там сперва подумали, что он газу надышался. Потом – что допился до белочки. Наконец решили сами во всем разобраться.
Приехали. Поглядели… И вечером напились в хлам вместе с полковником. Правда, перед этим послали депешу, мол, все в докладе полковника - правда.
Так что на следующее утро обмотали Обинск колючей проволокой, как раненого бинтами, блок-посты на дорогах выставили и оцепление в три ряда с приказом стрелять по всему, что будет двигаться из города или в город.
Полковнику же прислали секретный приказ: любой ценой выкрасть Алексеевых и доставить их в определенное место, где их будет ждать вертолет. Протрезвел полковник усилием воли, прикинул, как ему столичный заказ выполнить, толкал-толкал, пинал-пинал подчиненных, да только спят они во хмелю беспробудно. И даже команда «Смирно!» на них не действует.
Полковник тогда фуражку, набекрень съехавшую поправил, сигаретку нервными затяжками выкурил, да и двинулся к зданию администрации. А как увидел Алексееву, так в ноги ей и упал:
- Не губи! Пришел мне приказ доставить вас с сыном Куда Следует, а сил для выполнения оного не имею! Что вам стоит – идемте добровольно. Вам-то, мертвякам, все трын-трава, а мне выговор будет. Может даже с занесением.
Алексеева нахмурилась, взяла ручку, да и написала на листочке, что, мол, она одна поедет. Сын пусть в городе останется. За хозяйством присмотрит.
А полковник и этому рад. Впереди Алексеевой семенит – дорогу показывает.
Села она в вертолет, то сразу и взлетел. Полковник, которого на борт не пустили, только успел вслед ему выматериться трехэтажно.
Долго ли, коротко, а прилетела Алексеева. Только она на землю ступила, как подхватили ее под ручки, в машину перенесли, дверцу захлопнули, она и поехала.
Привезли Алексееву в хоромы, подстать царским. Охраны, прислуги – тьма тьмущая. Глянула она, а ей навстречу Хозяин Земли Русской идет. Не тот, что официальный, а тот, что истинный. Идет, пистолетиком золоченым помахивает. Подошел и без слов – БАХ! БАХ! БАХ! – всю обойму в Алексееву высадил. Посмотрел на результат, точнее, на отсутствие оного, да и говорит:
- Поразительно. И в самом деле – пули не берут. Ни серебряные, ни освященные самим Патриархом, ни разрывные, ни зажигательные. А если в голову?..
И тотчас его телохранитель из пистолета прямо в висок Алексеевой выстрелил. И тоже – никакого эффекта.
Усмехнулся, Хозяин Земли Русской (и еще кой-чего по мелочам) по щечке женщину потрепал:
- Что, - говорит, - Алексеева, готова Родине послужить?
Та молча в пояс ему поклонилась головой простреленной, он и ушел довольный. И только за ним дверь закрылась, как накинулась на женщину свора из замов с референтами, да ученых с военными. Две недели ее наставляли, изучали, да тестировали. Все хотели они разобраться, в чем же жизнь у живых покойников теплится, если даже с простреленной головой они не умирают. Точнее, не падают. Точнее… ну вы поняли.
А в городе за это время ее сын развил бурную деятельность. Раздобыл где-то сурдопереводчиков, из тех, кто и при жизни немыми были, и стал обучать население общаться знаками. Мозг у покойника особо ни чем не занят, так что учеба бойко протекала. За неделю, почитай, уже худо-бедно, научился Михаил с народом общаться. Стал задания раздавать: кому улицы убирать, кому окна мыть, кому стены красить. А покойникам что – надо, значит надо. Особо буйных жмуриков быстренько отловили, чтобы под ногами не путались, да солдатиков по ночам не пугали, а остальных быстро к делу пристроили.
Заблестел Обинск чистотой и порядком.
Так что когда Алексеева, наконец, в город вернулась, то и не узнала его сперва. Дороги починены да выметены, дома вымыты, да свежее выкрашены. По улицам население гуляет, чинно, без озорства, на перекрестках милиционеры стоят в белых перчатках, да не для порядка – для красоты…
Заводские трубы дымят, а на каждом заводе - одно и то же: стоят мертвяки у станков по три смены. Продукции – валом, да вся высшего качества, потому как мозги мертвяцкие ни на секунду от производства не отвлекаются. Все внимание – труду.
Стройки – строятся, детки в школах за партами сидят, с учителя глаз не сводят, транспорт общественный ходит – хоть часы по нему проверяй…