Страшная трешка

Случайный выстрел

Вскоре после инцидента с разбившимся самолетом воинскую часть закрыли. Те, кто готов был принести присягу другой стране и служить дальше, уехали по другим гарнизонам. Остальные увольнялись и возвращались к себе на родину, либо оставались в гарнизоне, в надежде, что все рано или поздно образуется.

Отец уволился из армии уже в начале апреля и до лета решил подработать военруком в школе. А потом уехать на малую родину и готовить наш переезд туда. У меня же появилось новое увлечение – стрельба! Каждый день я оставался после уроков и ходил к отцу в школьный тир. Он учил меня стрелять из пневматического пистолета и винтовки. Мы расстреливали по коробочке патронов в день, все шкафчики в кабинете отца были забиты этими пульками под завязку.

Через неделю я уже уверенно обращался как с пистолетом, так и с винтовкой. Научился попадать в мишень в 9 из 10 случаев и был очень доволен такими результатами. Отец хвалил и даже вручил мне какой-то отличительный значок, типа меткий стрелок.

В квартире, тем временем, странные вещи происходили все чаще и чаще. Ничего поистине страшного не было, но куча мелких неприятностей преследовала постоянно. Начала перегорать лампочка в детской, отец нещадно материл проводку и менял лампочки до тех пор, пока они у нас не закончились. Потом просто плюнул на это дело и перестал менять. У мамы пропали ножницы, доставшиеся от бабушки, всегда лежавшие в ящике стола на кухне. Сама по себе треснула крюшонница в хрустальном сервизе, купленном в командировке отца в Ригу. Треснуло зеркало в ванной. И еще куча всяких мелочей, которые и заметить трудно.  Вы, например, обращали внимание на загнутый угол ковра – как будто его кто-то зацепил и потом не поправил. А если вы его поправляете, выходите из комнаты, возвращаетесь обратно минут через пять, а он опять загнут?

Мне кажется все уже смирились с тем, что у нас постоянно что-то происходит и перестали обращать на это внимание. Стуки и смешки слышались мне уже и днем. Поэтому дома я пытался проводить как можно меньше времени. Ночью же я старался покрепче натягивать одеяло на голову изо всех сил сжимать глаза и пытаться быстро уснуть. Или ложился спать пока на улице еще было светло, тогда было не так страшно.

В эту субботу мама рано ушла на огород. Начало дачного сезона никто не отменял. Мы же с отцом остались дома одни, и он решил со мной поиграть. Сначала мы несколько раз сразились в шахматы, не обращая внимание на то, что половину пешек уже заменили шашки, хотя еще совсем недавно набор был в полном составе. Потом отец предложил пострелять с балкона из пневматического пистолета. Он выбирал мне в качестве мишени какое-либо дерево, а мне надо было в него попасть. Сам же он в это время читал книжку, облокотившись о перила балкона, и курил вонючие сигареты без фильтра.

Мне нравился процесс стрельбы – разломил ствол пистолета, зарядил, захлопнул, прицелился выстрелил. Спустя пол коробки, можно почистить ствол. Все уже делалось на автоматизме, но в какой-то момент я поймал себя на мысли, что не могу остановиться. Я попытался взять себя в руки, но не смог. Я будто стал наблюдателем со стороны. Я вижу закрытую дверь лоджии и занавешенные шторы – отец плотно закрыл дверь, чтоб дым от сигарет не утянуло в дом. Я вижу свое лицо, которое отражается в оконном стекле, но оно уже не мое. Слегка заострившиеся черты лица, чуть провалившиеся глаза, какие-то худые руки. Зеленые глаза в отражении смотрели на меня издевательски, и вот я вижу ухмылку на своем - не моем лице, и слышу этот смешок.

Отец поворачивается на звук ко мне лицом, одновременно с этим моя рука поднимает уже заряженный, но не закрытый пистолет. Вот резкий рывок руки вверх и пистолет по-ковбойски закрывается. Ствол направлен прямо в глаз отца. Он успевает это заметить и резко дернуть головой. Выстрел. Я вижу на его лице кровь и обретаю контроль над своим телом. Пулька попала прямо в бровь, кровь обильно капает на пол. Отец молча пытается ее остановить, мне он не говорит ни слова.

Он прижал руку к уже вздувшейся и кровоточащей брови. Кровь текла по ладони и заливала ему лицо. Отдельные капельки долетали до пола и падали на палас.

- Принеси мне бинт и вату. – Наконец раздался спокойный голос отца. Я понимал, что он очень сильно сдерживается, чтоб не наорать на меня.

Подойдя к балконной двери, я дернул ее на себя – закрыто. Шторы за стеклом шевелились, как будто вдоль них гулял ветер, или кто-то ходил вдоль них и водил рукой на уровне груди, но я же вижу, что все закрыто – не может там быть ветра. Опять я слышу этот нахальный смешок.

- Пап, дверь закрыта!

Отец подошел к двери и дернул – ничего. Сквозь стекло было видно, что ручка повернута. Но в квартире, кроме нас, точно никого не было. Отец поднял с пола, выпавший у меня из рук пистолет, схватил его за ствол и просто разбил балконное стекло, потом еще одно – двойные деревянные рамы. Просунул руку в получившееся отверстие с острыми краями и открыл дверь. Кровь капала на ковер в комнате. Он быстро прошел через нее и пошел на кухню за бинтом и ватой. Мне же отовсюду слышались хлопки, и смешки из детской стали доносится чуть ли не каждые 5 секунд.

Отец прижал к ране кусок ваты, одел обувь и вышел за дверь.

- Я в сан часть. Сиди дома. Маме ничего не говори. – бросил он через плечо.

Он ничего не слышит, ни смешков, ни хлопков, ни топота из детской. Он не слышит, как загремела на кухне посуда, как закачалась люстра в зале. Как двигается стул в моей комнате, как будто на него кто-то сел и качается на задних ножках, держась за письменный стол. Я выскочил на лестничную площадку вслед за отцом, но услышал только, как хлопнула подъездная дверь. Я сильным ударом закрыл за собой входную дверь в квартиру и сел, прислонившись спиной к стене на площадке.