Страсти в казённом доме

Глава 4.1

Поиски шли полным ходом. Андрей уже начал собирать информацию, получив в руки список. Сын Анны мне очень понравился. Мы познакомились, как и планировалось, на второй день моей трудовой деятельности. Он приехал в Дом престарелых на темно-зеленом «шевроле». Посетителям разрешали въезжать на территорию на своих машинах, если были свободны места для парковки, поэтому я и увидела, как подъехал Андрей. После того, как он поднялся на второй этаж, Анна позвонила мне и попросила прийти.

Было видно, как она гордится своим сыном, когда представляла нас друг другу. Андрей был высоким блондином, его зачесанные назад волосы отливали цветом пшеницы, а усы, которые были отрощены явно для солидности, придавали лицу Андрея удивленное выражение. Он был крупным мужчиной с наметившимся животиком, но вид имел вполне презентабельный. Очки добавляли значимости его дружелюбному взгляду, а в целом он был похож на молодого моржа.

Андрей галантно поцеловал мне руку, и знакомство состоялось. К сожалению, у него было мало времени и вскоре мы остались с Анной одни. Мне пришлось выслушать, что Андрей замечательно поет и играет на гитаре и не менее замечательно играет на бильярде, но в рамках, не позволяя себе много проигрывать.

Пока мы не получили от Андрея нужных сведений, было решено просто не выпускать из вида интересующих нас мужчин. До сих пор знакомство Анны с ними было на стадии «доброе утро» и «приятного аппетита». За несколько дней ей удалось сблизиться с адвокатом Нестором Ивановичем и завбазой Николаем Тарасовичем, а вот Игорь Пантелеевич Высоков пока не поддавался. Очень уж замкнутый был человек, сидел, по возможности, особняком от всех, читал свежие газеты и разбирал шахматные партии.

Мы решили с Анной, что она вплотную займется адвокатом и завбазой, а к Игорю Пантелеевичу я присмотрюсь сама, благо, что администрация приветствовала дружеские контакты персонала с обитателями Дома.

Первое, что я предприняла для сближения с подозреваемым, было изучение газет, которые доставлялись нам. Не обнаружив среди них газеты «Аргументы и факты», я привезла из дома самый свежий номер и предложила Игорю Пантелеевичу, когда он просмотрел уже всю прессу на стойке в холле. Он благодарно кивнул и улыбнулся. Это уже что-то.

- Если хотите, я буду приносить вам каждый номер после того, как его прочтет мой муж, – тут же предложила я.

- Не откажусь, – по-прежнему сдержанно ответил Игорь Пантелеевич и ушел к себе.

Не Бог весть что, но вешки расставлены, мы будем гарантированно общаться хотя бы раз в неделю. Но этого мало, нужно придумать что-нибудь еще.

Анна, тем временем, наблюдала за двумя другими и как-то раз появилась возле моего рабочего места в очень возбужденном состоянии.

- Оля, я склоняюсь к тому, что он именно тот, кто нам нужен! – заполошно заявила она.

- Кто из двоих лишил вас самообладания? – поинтересовалась я.

- Мы сейчас прогуливались с Буровым. Конечно, от работника торговли трудно ожидать утонченных манер, но то, чему я стала свидетелем…! Вы знаете этих двух подруг, Ирину Петровну и Любовь Николаевну?

Я утвердительно кивнула.

- Так вот, они сажали на клумбе цветы и оставили на дорожке ведро с водой.

- Как это, сажали цветы? – удивилась я.

- Очень просто, так называемая трудотерапия. Никто никого не заставляет, но если есть желание, можешь хоть дрова пилить в дальнем конце сада.

- Что-то мне слабо верится, что Ирина Петровна сажала цветы, – с сомнением сказала я.

- Конечно же, нет, куда ей с ее маникюром. Цветы сажала Любовь Николаевна, а Ирина Петровна была на подхвате. Так вот, наш Николай Тарасович споткнулся об оставленное ими ведро и разразился такой руганью, что у меня чуть уши не завяли. Виртуозный мат, такой, что я даже не все поняла.

- Ну и что? С чего вы взяли, что это именно он, наш подозреваемый?

- Таким несдержанным может быть только уголовник, а те слова, которые я не поняла, наверное, тюремный жаргон. Он, конечно, потом извинился, но злой был, как черт.

- Да, пожалуй, в ваших рассуждениях есть доля правды, – согласилась я. – Запишем это ему в пассив. Кстати, вы сумели присмотреться к его рукам? Я имею в виду палец.

- Смотрела, но ничего определенного сказать не могу. Вроде целый, а на самом деле, кто его знает,– пожала плечами Анна. – Кстати, звонил Андрей, он сегодня вечером подъедет, что-то уже удалось узнать. Заодно тебя потом отвезет домой.

Действительно, информация Андрея очень кстати. Нужно же от чего-то оттолкнуться.

Но, до приезда Андрея меня потряс неожиданный случай. Незадолго до ужина, когда многие старички прогуливались по дорожкам, вдруг распахнулось одно из окон второго этажа, и на подоконнике появился один из румяных коротышек, которых я сразу исключила из числа подозреваемых. Все это я узнала от Анны, а дальше уже наблюдала за происходящим собственными глазами.

Коротышка балансировал на довольно широкой доске подоконника, потом обрел равновесие и известил всех, что сейчас выбросится из окна.

- Меня никто не любит! – митинговал он. – Сегодня за обедом мне дали недожаренную котлету. У всех была дожаренная, а у меня нет. Считаю, что это целенаправленное издевательство!

Я слушала его с открытым ртом, а в голове вертелись всевозможные способы спасения самоубийц, почерпнутые опять-таки из импортных фильмов.

Перед моим мысленным взором появилась стена высокого здания. Чем выше, тем лучше – этажей этак сорок, а может быть и больше. На широком (это обязательно) карнизе стоит молодой человек, прижавшись всей своей задней частью, от затылка до пяток, к стене дома и косит безумным взглядом вниз. Зрителю дают возможность посмотреть, как далеко этот низ находится. Рядом с самоубийцей в окне (на балконе, на лоджии) появляется бравый полицейский и осторожными шажками приближается к человеку на карнизе. При этом, почему-то всегда, он постоянно посматривает вниз, параллельно пытаясь уговорить самоубийцу не делать того, что он задумал. Человек на карнизе кричит, чтобы к нему никто не приближался, иначе он прыгнет, но сам почему-то так и не прыгает, а дожидается, когда полицейский преодолеет свой страх высоты и схватит, наконец, самоубийцу за брючный пояс (рукав, штанину, шиворот).