Стражники. Часть 2. Наследники Тьмы

Font size: - +

Глава 13 «Илья умер. Да здравствует Илья!»

Был февраль месяц и Данил уже начал свыкаться с мыслью, что вокруг него теперь будет постоянно темно. Он просыпался – было темно. Он засыпал – было темно. Он мог десятки раз открывать глаза – вокруг была чернота, и невозможно было различить ни одного предмета. Всё в квартире Данил узнавал теперь только с помощью рук. Осязание стало его зрением.

Дане совсем не нравилась беспомощность. Он и не хотел чувствовать себя беспомощным. Но, видимо, вследствие того, что ни один врач так и не смог поставить ему диагноз, Данька ощущал себя хуже, чем мог. Безусловно, парень уже наловчился передвигаться по квартире самостоятельно. Сам проходил в дверной проем. Мог налить себе попить и даже помыться. Но всё равно всё было не так, как тогда, когда он был зряч.

Почему-то когда он видел, то не придавал этому большое значение. Зрение было чем-то само собой разумеющимся и то, что оно давало, считалось таким же. Теперь же Данька четко понял, что потерял. А точнее, как много он не ценил.

Парень нутром ощущал, как изменилось к нему отношение родных и близких. Не мог не почувствовать это. Ему очень хотелось, чтобы с ним обращались, как раньше. Но вместо этого Данил чувствовал, что обращаются с ним, как с больным – то есть жалеют. Его это очень раздражало. Он не любил когда его жалели – не важно, что происходило. А сейчас ему было противно вдвойне.

У Даньки было ощущение, что ему делают одолжение. Вернее не одолжение. Все ведут себя так, будто виноваты перед ним и пытаются всячески загладить свою вину. Хотя кто виноват в произошедшем? Никто. Данька просто перестал видеть дорогу. И так продолжалось и по сей день. Он не видел ничего вокруг.

- Никита, - сказал он однажды, когда они остались вдвоем. – Ты же мой друг?

- Конечно, Даня, - отозвался Ники таким же спокойным голосом, как и всегда.

- Ники, я не вижу…, - Данил замолчал, но Никита ответил тем же спокойным голосом:

- Да, я знаю.

- Но зато ты видишь, - произнес Даня. – Скажи мне. Скажи, как есть и не жалей меня.

- Что хочешь, - сказал Никита.

- Скажи, Ники, - попросил Данил. – Как Юля смотрит на меня?

- В каком смысле, как? – не понял друг.

- Что написано у нее на лице, - пояснил Данил. – Какие чувства.

Никита задумался и попытался вспомнить. Юля ему не очень нравилась. Но это не имело значения, потому что она нравилась Даньке, и с этим надо было считаться.

- Горечь, - произнес Ник. – Грусть. Сострадание. Жалость и мне кажется, вина. В глазах у нее, по крайней мере.

- Мне кажется, я погубил ее жизнь, - сказал Данил. – Вряд ли она хотела ухаживать за слепым.

- Наверно, - деликатно произнес Ники.

- Может, она хочет уйти? Но не знает, как мне об этом сказать?

- Может и так, - ответил Никита. – Я с ней об этом не разговаривал.

«Скорей всего так, - размышлял Данил. – Кто захочет всю жизнь провозиться со слепым, который еще и непонятно от чего ослеп?».

 

В тот день, тринадцатого февраля, Данил остался в квартире один. Ему давно уже надоело то, что он называл «нянчество».

- Я смогу сам о себе позаботиться, - произнес он своему брату. – Ты можешь идти, куда хочешь. Не обязательно меня караулить. Я прекрасно ориентируюсь в квартире. Я тут всю жизнь живу.

- Но ты же не видишь, - робко возразил Костя.

- Зато могу ходить, говорить, слышать и осязать, - огрызнулся Данил. – С этим у меня порядок.

Костя согласился и оставил брата в одиночестве. В их двухкомнатной квартире стало тихо. Раньше Данил практически никогда не сидел в тишине, когда оставался к квартире один. Он либо смотрел телевизор, либо сидел в Интернете. Но даже в этом случае включал музыку. Конечно, музыку можно включить и сейчас, но Даньке не хотелось. Он прилег на диван, на котором они спали с Костиком.

Вообще их комната была больше, чем соседняя комната их родителей, но это было и понятно. Мальчикам требовалось больше места. Помимо дивана, на котором спали братья, в их комнате было два письменных стола, стоящих возле окна, шкаф с одеждой недалеко от стола Кости и маленький телевизор.

Данька уже научился спокойно ходить по комнате. Расстояние в квартире он теперь измерял в шагах. От их комнаты по коридору до ванной – пять шагов, до родительской комнаты – четыре шага. Также четыре шага от двери в их с Костей комнату до окна, которое Данька теперь не видел. Кухня в их квартире была небольшой, но из-за обилия там острых предметов Даньку одного на кухню не допускали. Да он бы и сам не пошел. Практически у самой двери в кухню, где-то в шаге располагался обеденный стол. Но Данька налетал на этот стол еще будучи зрячим, а слепым и подавно не стоило туда лезть.

Парень лежал на диване, припоминая какого цвета было больше в расцветке их дивана – коричневого или черного. В итоге он пришел к выводу, что и того и другого цвета – одинаково. Внезапно ему подумалось о том, что в такой тихой обстановке можно было бы почитать книгу. Но он тут же вспомнил, что не может видеть ни одной буквы. Как тут прочтешь? Данька вздохнул и снова лег. Даже качество побелки потолка он был сейчас не в силах изучать. Тогда он просто стал прислушиваться к звукам, которые были слышны. До него донеслось тиканье часов, шум, с которым стирала машинка. Через окно парень слышал, как по улице проезжают машины, а сквозь стенку доносился бубнеж работающего у соседей телевизора.
Так продолжалось несколько минут.



Юлия Слободян

Edited: 14.01.2019

Add to Library


Complain