Строганов. Угольное сердце

Размер шрифта: - +

Часть 4

Женя

 

Из-за очереди в ванную я собираюсь последней. Все уже должны быть внизу, но это и к лучшему. Не кайф таскать тарелки и заправлять майонезом салаты. Я и так работала за двоих, потому что у «звезды всего Света» ручки растут из жопки.

Скидываю с плеч халат и надеваю новый комплект нижнего белья, подаренный мне Ксю еще неделю назад. «В Новый год — во всем новом! С новыми мечтами и новыми мыслями», — вспоминаю ее слова и улыбаюсь. Рассматриваю свое отражение в зеркале, висящем на дверце массивного шкафа из темного дерева, и улыбка тут же сходит с лица.

Нежно розовое кружево. Слишком воздушное. Слишком девчачье. Слишком романтичное. Не для меня. В таких комплектах занимаются любовью. Их надевают для мужчины, в глазах которого помимо похоти хотят увидеть еще кое-что. Нежность, восхищение, трепет от того, что вся эта красота только для него.

Вот Ксю эта прелесть бы подошла. Они с Зимушкой-Зимой просто милахи. Не могу до сих пор поверить, что моя подруга наконец-то счастлива настолько, что забыла о всех своих страхах и комплексах. Я очень рада за них обоих. Правда.

Душ смыл основное влияние мартини на организм, но легкое опьянение все еще кружит голову. К черту все! Отшвыриваю лифчик. Роме все равно, в чем я. Всем всегда было все равно. Лишняя упаковка ни к чему. Заменим слоган Ксю на: «В Новый год — в новых трусах»!

Надеваю золотое платье с длинным рукавом и открытой спиной. Прохладная ткань касается кожи, заставляя дрожать всем телом. Нужно срочно повысить градус в своем организме. Быстро вскрываю упаковку черных чулок. Тонкое кружево холодными мягкими объятиями обхватывает правое бедро. Принимаюсь за вторую ногу, наклоняясь вперед, и тут же слышу многозначительное покашливание позади.

— Помощь нужна?

Тело тут же бросает в жар. Пришел мой личный обогреватель. Неожиданно. Продолжаю представление со всей экспрессией. Театр одного зрителя и одного актера. Медленно веду руками вверх, задирая платье, и выгибаю спину. Дольше, чем нужно, поправляю и расправляю кружевную резинку поверх татуировки. Пускай насладится видом, тем более, я помню, как она ему нравится. Мне не жалко.

Выпрямляюсь наконец и поворачиваюсь к Строганову, глаза которого сейчас куда темнее обычного, а губы сжаты в тонкую полоску. Неужели не понравилось представление?

— Я справлюсь, Максимка, — наконец отвечаю на его вопрос, хотя и так все очевидно. — Самостоятельная девочка. Лучше пойди посмотрит не светит ли чем-то лишним твоя Света.

— Мне больше нравится смотреть, чем светишь ты, — парирует он, проворно поворачивая защелку на двери.

Сердце бросается вскачь, по телу пробегается волна дрожи, но уже не от холода. Зачем он это сделал? И что собирается делать теперь?

— Не заигрывайся, Макс. Тебе лучше уйти, — отвечаю спокойным голосом, хотя о спокойствии сейчас и речи быть не может, потому что Строганов приближается ко мне, улыбаясь. Совсем не по-доброму. Скорее дьявольски.

— Ты ведь ждала меня. Даже дверь не закрыла, — хватает с кровати помаду и открывает, медленно выкручивая колпачок. — Мне нравится этот цвет, но хорошо, что ты еще не успела накраситься, а то пришлось бы делать это снова.

— Вали отсюда, Строганов! Второй раз повторять не буду, — рычу, глядя, как он рассматривает мою помаду с каким-то маньячно-довольным выражением лица.

— Заставь меня, — отшвыривает тюбик обратно и за пару шагов подходит ко мне практически вплотную.

Не двигаюсь с места, только приподнимаю подбородок, чтобы ни в коем случае не показать, что чувствую на самом деле. Да я и сама не понимаю, что это. Кажется, туман проникает в комнату. Ядовитый газ или еще что похуже, потому что колени дрожат. Не от страха. Нет. От предвкушения ядерного взрыва.

— Что Светик-семицветик показал тебе красный лепесток и ты приперся сюда?

— Как же я хочу, чтобы ты заткнулась, — произносит Макс оттесняя своим напором и тоном к стене.

— Заставь меня, — с вызовом бросаю прямо ему в лицо.

Улыбается. Он, мать твою улыбается. Причем совсем не так, как всего пару минут назад. С нежностью, словно рад видеть родного человека или хорошего друга, по которым так сильно скучал. Перегрузка! Ошибка! Что здесь вообще происходит и кто стоит передо мной?

— С удовольствием, кошечка, — Строганов прижимается всем телом, вжимая меня в стену, и фиксирует мои руки крепкой хваткой по обе стороны от головы, предотвращая сопротивление.

— Одно мое слово, и ты будешь по частям валяться в сугробе, — произношу, вытягивая шею, чтобы он почувствовал мои слова на своем лице. — Рома очень ревнивый. Он тебе голову…

Конец фразы тонет в бессвязном мычании, потому что Максим со всей яростью и страстью сминает мои губы. Натягиваюсь как струна, дергаю руками изо всех сил, чтобы оттолкнуть его, но… Все сопротивления сходят на нет слишком быстро, даже для меня. Он меня подловил. И теперь есть только один способ сохранить лицо. Не дать Строганову возомнить, что это он здесь рулит процессом. Не бывать этому!



Алекс Хилл

Отредактировано: 31.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться