Строганов. Угольное сердце

Размер шрифта: - +

Часть 7

Макс

 

Утро первого января обычно начинается в обед. Наше не исключение. Сижу на кухне, уперев локти в стол и гипнотизирую чашку с кофе. Не могу разобраться в себе. Не могу понять, чего именно хочу. Голова словно набита стекловатой, а мозг валяется где-то в сугробе за домом.

Но все проходит, как только на кухне появляется сонная кошечка, что соблазнительно потягивается, оголяя плоский живот. Пижама, как всегда, практически ничего не скрывает. Злость хватает за горло, как только представляю, что бычара провел с ней несколько часов этой ночью.

— Где все? — спрашивает Женя, дефилируя к чайнику.

— И тебе доброе утро, — недовольно произношу, на что получаю небрежно вскинутую темную бровь в ответ.

— Доброе утро, Максимушка, — щебечет Женя, кривляясь. — И когда ты стал таким нежным?

Действительно! Когда?

— Ребята поехали кататься на снегоходах, — отвечаю и делаю глоток черного напитка, который уже давно остыл.

Сколько мне сил потребовалось, чтобы не ворваться к ней в комнату, пока нас оставили вдвоем. Не думал, кстати, что Рома уедет без нее, но тот со взглядом счастливого щенка, которого только что забрали из приюта, покинул дом, как только услышал о снегоходах.

— А ты чего не поехал? — спрашивает Фомушкина, разворачиваясь ко мне и складывая руки на груди.

— У меня тут… — вздыхаю, разглядывая ее. — Головная боль.

— Таблеточку дать? — смеется Женька.

Ну все, сучка! Ты доигралась! Подскакиваю на ноги и направляюсь к ней. Женя выставляет руки вперед, пытаясь меня остановить, но это уже невозможно. Хватаю ее за запястья и завожу за спину, нависая над ней.

— Я сам возьму, — устрашающе рычу напротив ее губ.

— Строганов, не дури. Поигрались и хватит, — качает головой с серьезным видом, но по ее вздымающейся груди, что касается моей, понимаю, что нихрена еще не наигрался.

— Просто секс, значит? И больше не виделись? — припоминаю ее вчерашний рассказ.

— А ты уже успел заняться сексом в этом году? — кидаю ему ответную предъяву. — И кто вообще сказал, что речь в моем рассказе шла о тебе? — молнии сыпятся из ее глаз, врезаясь прямо мне в сердце.

Она ревнует. Она обижена. А это значит...

— Ты говорила обо мне, — заявляю твердо, чувствуя прилив сил.

— А вот и нет, — дергает головой, словно танцует. — Все, Макс! Отпусти. Мне надоело. Это больше не весело.

Толкаю ее к столу и тут же усаживаю на него, хватая за талию. Устраиваясь между ног, не спрашивая разрешения и не ожидая приглашения. Женя упирается ладонями мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но это тоже самое, что двигать стену.

— Не весело тебе? — впиваюсь большим и указательным пальцами в ее мягкие щеки. Губки приоткрываются, сморщиваясь в забавный бантик. Женя хлопает глазами, смешивая в зелени панику и негодование. Самые прекрасные глаза, в которые я когда-либо смотрел.

Я уже на пределе. Скоро просто взорвусь, и сдохнем мы оба. Она в этом виновата. Вот и пусть горит рядом со мной. Стремительно приникаю к ее губам, настойчиво врываясь в рот языком. Фомушкина ерзает напротив меня, пытается убежать, но как я уже говорил… Это невозможно. Она зависит от меня. Это необъяснимо, но происходит каждый раз, стоит нам оказаться вместе.

Отвечает на поцелуй. Борется со мной. Гладиаторы на арене не сражаются с таким отчаянием, как она. Чего она так боится? Почему не подпустит меня ближе. Это никогда не имело для меня значения. Ни с одной девушкой, но она… Свободолюбивая кошка. Как же я хочу ее приручить. Не просто хочу, жажду всей своей черной душой и угольным сердцем.

— Я так не могу, — бормочет в перерывах между поцелуями. — У тебя есть девушка.

— Мы расстались, — продолжаю целовать и покусывать ее кожу. Подбородок, шея, ключицы. Забираюсь руками под пижамную маечку, чувствую мурашки на ее теле.

— У меня…

— Вы тоже расстались, — обрываю ее на середине фразы.

Не хочу это слушать.

— А Света и Рома в курсе? — Женя все таки отпихивает меня от себя, но я все еще удерживаю ее в плену. — Кто это решил, Макс? Ты? Не много ли на себя берешь?

— В самый раз, — слышу за окном звук мотора и шелест шин по снегу. — Сейчас они все и узнают, — широко улыбаюсь.

— Не вздумай, Строганов, — шипит кошечка.

— Попробуй помешай мне.

Заваливаю ее себе на плечо и быстро поднимаюсь вверх по лестнице. Скидываю Фомушкину на кровать в своей спальне и под отборный мат запираю дверь с наружней стороны на ключ. Надо же, как удобно.

— Посиди тихо, будь хорошей девочкой. Скоро вернусь.



Алекс Хилл

Отредактировано: 31.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться