Стрыга

Размер шрифта: - +

Стрыга

В тринадцать лет Сашка мечтал о компьютере. Своем, личном. Вот у Лехи отец крутой программист, у Лехи есть свой ноутбук и модный телефон. Вокруг Лехи вьются девчонки... А у Сашки мать кассирша в магазине и бабка Зина, почти слепая, глухая на одно ухо и насквозь больная пенсионерка. И ни одного компьютера.
– Зато ты бегаешь быстрее всех, сам же говоришь. И на турнике пятьдесят раз вчера подтянулся, думал я совсем глухая? Я все знаю! – бабка Зина всегда орала так, что соседи слышали каждое слово, а Сашка потом краснел, сталкиваясь с ними в подъезде.
– Вырастешь, будет у тебя три компьютера. Хоть десять, если захочешь!
– Я отжимался, Ба, – вздыхал Сашка и повисал на турнике. Делать все равно больше нечего.
А еще бабка Зина была неисправимой оптимисткой, ненавидела новости, политиков, сплетни, и обожала, когда Сашка ей читал вслух книжки. Те книги, что новые жильцы этажом ниже выставили на выброс, Сашка перетаскал все в бабкину комнату и выставил на шкафы сверху чуть ли не до потолка. Пока его более удачные сверстники играли по вечерам в компьютерные игры, он читал книги своей бабке-маразматичке. Впрочем, читать Сашке нравилось и занятие это он любил.
Осень подходила к концу. Легким морозцем щипало уши и щеки. Сашка не хотел после уроков идти с одноклассниками на пустырь за гаражами, денег на цветные банки с разбавленной химией на спирте у него никогда не было, а допивать за другими он брезговал. Но Вако, живущий с родителями-алкоголиками в коммуналке, стоящий на учете в детской комнате милиции и имеющий дурную репутацию в комплекте с повышенной драчливостью, в общем, еще больший неудачник, чем Сашка, похвастался стащенной у отца сотней и обещал угостить. Почему-то он выбрал Сашку лучшим другом. И спорить с Вако ни по одному вопросу не хотелось. Отказаться означало бы испортить ему настроение, а его испорченное настроение – это гарантированные синяки у одноклассников. Сашка в который раз проклял свою совестливость и согласился. Вообще-то полное имя у Вако было Владимир, но те, кто называл его Вовой сильно об этом потом жалели и все равно в итоге звали Вако. Даже учителя. Хотя сходство с героем недавно вышедшего фильма было относительным. 
Химия в банке больше холодила, чем согревала, пальцы на руках и ногах уже начали не слабо мерзнуть. За гаражами гулял ветер и было промозгло. Стоять на месте получалось с трудом и Сашка то и дело переминался с ноги на ногу. Они с Вако всегда держались немного особняком. Одноклассники обсуждали очередную игру по «Ведьмаку», Сашка поддакивал, он как раз недавно читал бабке эту книгу. На удивление, старушке она пришлась по вкусу. Вако во время разговора строил из себя независимого и молчал с умным видом. Сашка подумал, что стоит наверное предложить ему книгу, вдруг тоже понравится, будет о чем поговорить с остальными.
К выскочившей из-за гаражей псине они с Вако стояли спиной и потому сначала на вопли одноклассников почти не отреагировали, лишь удивились. Только потом Сашка различил хриплый низкий рык. Обернувшись, он сам чуть не заорал. Псина была здоровая, вся какая-то плешивая, кособокая, с мутными гноящимися глазами и страшной пастью, полной невероятно огромных зубов. 
– Вот это стрыга! – тихо присвиснул Вако.
Выходит, книгу он читал, – не к месту подумал Сашка.
Они попятились. Псина рычала, клацала зубами, но следом вроде не двигалась. Вако медленно нагнулся и взялся за ближайший булыжник с явным намерением запустить в страхолюдину камнем. Собака еще больше оскалилась, пригнулась и вдруг заскулила, припав на переднюю лапу. Сашку словно окатило кипятком.
– Не смей! Не надо! – он бросился к Вако, выбивая булыжник из его руки.
Вако от неожиданности чуть не шлепнулся в лужу.
– Шурик, ты чего?
Шуриком Сашку звала бабка Зина, когда просила развлечь ее чтением на ночь. Вот еще Вако, и ему ведь теперь тоже не запретить. Сашка напрягся, как бы до драки не дошло, и принялся оправдываться.
– Ей плохо, видишь? Она же нас боится, а ты... камнем.
Сашка смотрел на несчастную псину, забившуюся между полусгнившими заброшенными гаражами и вспоминал, что дома есть из еды, кроме супа. Суп, одно название – пельмени, картошка и два бульонных кубика, но хоть что-то.
– Странный ты, – Вако, кажется, не обиделся, по крайней мере на вид был спокойный и немного задумчивый. – Она наверняка жрать хочет.
– Да… Пойду домой сгоняю, супа ей принесу, – со вздохом ответил Сашка. – Она точно голодная. Смотри какая худая и страшная, кто ее тут кормить такую будет.
Вако покачал головой.
– Ладно, я тоже притащу чего-нибудь.
Стрыга оказалась больным покалеченным кобелем непонятной породы. Для «классической» дворняги пес был слишком большим, но каких-то признаков, указывающих на то, кто мог бы быть его родителями, они с Вако не обнаружили. Псина долго не подпускала их к себе, рычала, клацала зубами, но в итоге так ни разу не укусила. Кличка Стрыга намертво пристала к собаке. Одноклассники тоже пару раз приходили посмотреть на уродца, но при них Стрыга впадал в бешенство, не подпуская к себе даже Сашку с Вако. Без посторонних пес вел себя спокойно и даже дружелюбно, насколько это возможно для собаки, которую люди, вероятно, не раз хотели убить. В его черно-серой шкуре, лохматой и густой, встречались то тут то там следы ожогов и шрамов. Одно ухо то ли отрезано, то ли неудачно порвано. Лапа, на которую Стрыга припадал, оказалась перебита. Ничего не смыслящие в ветеринарии, они с Вако как могли старались подлечить собаку. Стрыга терпел их неумелые перевязки, только порыкивая, когда было совсем уже больно. К декабрю ему вроде бы стало лучше, только зима как назло с самого начала выдалась холодная и пес сильно мерз. Вако порывался забрать Стрыгу к себе, но боялся, что родители в пьяном угаре вконец замучают животное.
Сашкина мать наотрез отказывалась ютить больного пса и охала:
– Подцепишь ты от него какую-нибудь дрянь... 
– Ничего, сейчас все лечат, – орала ей в ответ бабка Зина.
Сашка молчал, вздыхал и откладывал половину дешевой сосиски для Стрыги. Он никогда не мечтал о собаке, но сейчас был готов отказаться от всех компьютеров мира, лишь бы дома согласились оставить пса, хотя бы на зиму.
– На вот, костей что ли купи, – совала бабка тайком ему мелочь и подмигивала.
И все бы, наверное, было хорошо, но после январских праздников Стрыга стал совсем плох, перестал есть, почти все время лежал и трясся. Вако притащил откуда-то старый матрас, на который они вдвоем с трудом переместили пса, и какие-то тряпки. Они кутали собаку в надежде согреть, пытались кормить или хотя бы поить. Без толку.
Домой Сашка пришел отчаявшийся и расстроенный. Есть не хотелось, мать со смены задерживалась, на улице мело.
– Веди ты его, что маешься, а с Катей поговорю, скажешь я разрешила! – бабку хотелось расцеловать за эти слова. Сашка сорвался на улицу, только внизу, открывая дверь подъезда, сообразил, что один не дотащит Стрыгу и надо бы позвонить Вако, позвать помочь.
Они торопились как могли, снег противно летел в лицо, залепляя глаза. Подбегая к гаражам, Сашка уже почувствовал, что все напрасно. Они опоздали.
Стрыга, окоченевший, лежал на матрасе, так и закутанный по самое ухо. Единственное целое, большое, лопоухое и смешное. Его черный нос покрылся инеем.
Сашка впервые с пяти лет не удержал слез, как маленький, размазывая их по щекам. Рядом стоял Вако, хмурый и злой, сжимал и разжимал кулаки, но держался. Сашке не было перед ним стыдно.



А. Эйс

Отредактировано: 22.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться