Suddenly

3

Каждая затяжка сигаретой поставляет через легкие в мозг небольшую дозу никотина, действующую намного быстрее, чем, например, доза героина, которую наркоман вводит в вену.

Отвыкание от никотина не сопровождается физической болью. В основном это тревожное ощущение опустошенности, чувство, что чего-то не хватает. Многие курильщики думают поэтому, что это нечто, связанное с их руками. Если это чувство сохраняется, курильщик становится нервным, неуверенным, возбужденным, раздражительным и начинает испытывать недостаток доверия к миру. Жажда этого яда, никотина, похожа на острый голод.


      Луи вырывает яростно ещё несколько страниц, расписываясь в собственной слабости, он — ничтожество, которое не может избавиться от этой вредной привычки, не в состоянии коснуться кого-то, у него нет возможности сказать парню с глубокими ямочками, что он нуждается в нём, словно в гребанном кислороде. Вся жизнь катится ко дну, хотя ему всего семнадцать.

      На пятидесятый день знакомства они отправляются в местный бар, и оба знают, что это не свидание. Это не подходящее место, контингент посетителей довольно специфический, и Гарри буквально спиной чувствует на себе косые взгляды. У стойки компания угрожающе выглядящих байкеров, остальные столы забиты под завязку. Луи выжидающе стоит, чувствуя себя не в своей тарелке, но берет себя в руки, потому что, сегодня он должен преодолеть свой барьер. Бармен удивленно вскидывает бровями, когда ставит перед Гарри два бокала с дайкири и его взгляд — будто плевок, наполненный гомофобией. Нет, это вовсе не должно испортить им вечер.

      Когда Луи долго не возвращается с уборной, парень начинает откровенно нервничать, он видит, как с туалета выходят несколько байкеров, громко смеясь, и его сердце уходит в пятки. Он находит Луи на грязном полу, сложившегося пополам с болью в глазах. Белоснежная футболка испачкана кровью, на скуле ссадина, а кулак сбит. Он не спрашивает, кто и почему это сделал, потому что «гребанные педики» слышит от второго встречного.

      Уже оказавшись возле двери, он шепчет тихое «мне очень, очень, очень жаль» ему в затылок, пока парень возится с ключами. Он ничего не отвечает, а лишь хватает за ручку двери, чтобы закрыть её, и какого было удивление, когда Гарри делает шаг ему навстречу и оказывается в квартире. Его поступок слишком много значит, поэтому Луи делает то, что умеет лучше всего. В этот вечер он впервые курит в квартире, когда небо снова окрашивается в красный, он просит Гарри закрыть глаза.

      Они сидят на кровати в окружении чёрного шелка и вырванных страниц, воздух становится сизым от дыма, и Луи делает последнюю тягу. Он наклоняется к Гарри и выдыхает ему в рот, слегка касаясь желанных губ. Этот шотган не должен быть таким волнительным и возбуждающим, но так и есть.

      Гарри медленно разлепляет глаза, выпуская оставшийся дым и понимает, что ждал этого целую вечность. Он наклоняется ближе, пытаясь коснуться поврежденной кожи. Это вовсе не поцелуй, губы Гарри лишь слегка касаются рта Луи. Когда тот снова отстраняется, всё становится на круги своя, словно ничего не произошло.

      На девяносто третий день Гарри видит Луи во сне: губы парня влажные, волосы взъерошены, он медленно стягивает с себя одежду, находясь в какой-то закрытой кабинке. Парень просыпается с неприятной влажностью в трусах и небольшой раздосадованностью. Ему стыдно, он трет лицо, чтобы убрать с организма посторгазменную негу. И это вовсе не должно значить то, что он хочет Луи. У них… всё сложно, запутано, даже отношениями нельзя назвать. И думать о Луи в таком ключе очень неправильно.

      Остаток дня Гарри проводит на работе, работая над очередной статьей, настолько увлекаясь, что даже забывает об обеденном перерыве. Уже сканируя пропуск на проходной, он мечтает о том, чтобы дома его кто-то ждал. Наверное, в параллельной вселенной в его квартире какой-то симпатичный парень, налегке возящийся у плиты за приготовлением вкусного ужина. Они сели бы за один стол, наполнили бокалы белым игристым вином, насладились прекрасной едой, и возможно после благоухающей ванны с лепестками роз, уснули бы в обнимку. Но реальность жестокая, и вместо этого у него в душе лишь воспоминания о мальчике — тумане с первого этажа.

Луи не оказывается на лестничной площадке, да и Гарри слишком устаёт, чтобы ждать его. Он мог бы позвонить, но, даже спустя пять месяцев знакомства, они так и не обмениваются телефонами. К цветущей орхидее добавляются суккуленты и кактус, Гарри считает их тройкой супер героев, выживших при таких суровых условиях. Он поливает цветы должным образом и разогревает вчерашнюю пиццу, устроившись с ноутбуком на кровати. Серфинг по многочисленным сайтам приводит его на порнохаб, Гарри стряхивает крошки с джинс и устраивается поудобнее.

       Его внимание привлекает заставка одного ролика, где находился парень в карнавальной маске. Стайлс расстегивает пуговицу на джинсах, предвкушая будущее удовольствие, затем нажимает на ссылку и разворачивает видео на полный экран. Лицо парня с видео все так же скрыто, загорелое тело украшает портупея с кружевами и металическими кольцами. Его видно лишь по пояс, но вскоре камера опускается ниже, где уже виднеется стояк через кожаные боксеры.

       Гарри хитро ухмыляется и гладит свой член, вторя движениям актера. Тот начинает медленно стягивать с себя все элементы портупеи, и Гарри кажется знакомым татуировка бесконечности на руке.Ведь в мире не так много людей которые набивают одинаковые символы на свое тело? Парень остается в одной маске, и надпись «Это то, чем является»как никогда парадоксально становится смешной реальностью. Гарри едва ли успевает откинуть ноутбук в сторону, прежде чем рвота просится наружу, глаза щиплет от слез, а сердце от вопиющей несправедливости.

— Мне нужны были деньги, это было очень давно, — слова Луи звучат как непринужденная исповедь.

— Я не хочу знать, стоп. Давно? Хочешь сказать, что ты был ещё ребенком, когда занимался этим? — вопросы Гарри сыпятся один за другим.

— Ну, прости, что разрушил твое святое представление обо мне!

— Я не это имел ввиду.

— Ты даже смотришь на меня сейчас по-другому! Что? Прошла твоя влюбленность как по щелчку пальца?

— Луи, дай мне сказать!

— Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти, Гарри. Ты нихрена обо мне не знаешь. Всё, что ты смог, это сделать выводы из-за этого видео.

      Гарри резко хватает Луи за предплечье, из-за чего он резко отдергивается

— Не смей меня трогать, никогдаслышишь!

— Луи, выслушай меня, пожалуйста. — Гарри остается у запертой двери и барабанит в неё что есть силы, а затем садится на коврик с надписью «Добро пожаловать» и продолжает ждать. — Я бы хотел сказать, что это не имеет значение, но не могу. Это словно снег на голову и поверь, что… Луи, я не силен в словах, ты же знаешь. Это не меняет ничего, мое отношение к тебе прежнее и мои чувства… — голос Гарри становится хриплым, рука безнадежно ползет по деревянной поверхности двери. — Прости, если обидел тебя, мне жаль, что всё так получилось и мне кажется, что я люблю тебя.

       Он знает, что Луи сидит по ту сторону двери и по его лицу катятся слезы, орошая соленой влагой свитер. Почему, если они такие влюбленные, то такие несчастные?

— Не молчи.

— Я не знаю, что ответить, Гарри. Мне нужно сказать о том, что ты полюбил меня слишком быстро? Или, что ты заслуживаешь большего, нежели человека, который боится тебя даже коснуться? Или то, что нам нужно будет скрываться ото всех, потому, что этот чертов мир гомофобен? Пожалуйста, давай оставим всё как есть, пока нам обоим не стало достаточно больно?

      Луи ждет чего угодно в ответ и чувствует, как его сердце просто раскалывается на части, и виной тому лишь он. В ответ лишь слышатся глухие отдаляющиеся шаги. Мальчик — туман снова наедине со своей болью, и теперь уже с безвозвратно разбитым сердцем.

      Они не пересекаются еще двадцать три дня и это потому, что Луи отказывается от сигарет, перейдя на вейп. Он знает, что это маленькая победа и тяга становится всё меньше, а вот мыслей о Гарри всё больше. Луи бросает пакет в мусоропровод, как слышит стук в дверь, раздающийся с третьего этажа, какова вероятность того, что это квартира Гарри? Стук все сильней, после некой паузы вдруг раздаются тихие шаги, с этажа спускается женщина средних лет, на ней деловой костюм и маска беспокойства, она прижимает телефон к лицу и морщится, когда слышит звук автоответчика.

— Привет, Гарри. Не знаю, что с тобой случилось, ты не отвечаешь на звонки и дверь в квартиру заперта. Я беспокоюсь о тебе, перезвони пожалуйста.

      Женщина кладёт телефон в сумку и спешит удалиться, даже не обратив внимание на Луи. В голову парня закрадываются сомнения, это вовсе не похоже на Гарри, он никогда не был затворником. Луи набирается смелости и подходит к двери соседа, вспоминая, где тот прячет запасной ключ, поэтому достает его из-под коврика и отпирает квартиру. В помещении сыро и пугающе тихо, не слышно шума телевизора или приближающихся шагов.

— Хаз, ты дома?

      Из размышлений его вырывает влага ниоткуда впитавшаяся в подошву обуви, Луи медленно опускает глаза вниз и его охватывает ужас. Он видит повсюду красную жидкость, она лилась с соотвествующим звуком из ванной и кажется уже худшие ожидания парня становятся реальностью. Он набирает дрожащими пальцами номер спасательной службы и диктует им адрес. Тело Гарри обезображено многочисленными порезами, глаза закрыты, а кожа словно бумажный лист. Луи пытается держать себя в руках, сталкиваясь лицом к лицу со смертью, он перекрывает воду и подносит два пальца к шее, облегченно вздыхая, когда чувствует пульс.

      Когда Гарри забирают, Луи не едет с ним в госпиталь. Он возвращается в свою квартиру, прощаясь с остатками самообладания, а затем выпускает чувства наружу. Квартира наполняется осколками посуды, разбитой мебелью, криками и звуками гнева, Луи хочет содрать с себя кожу, он так зол на Гарри, потому что, тот решает за них двоих. Но в тоже время убит, раздавлен, уничтожен увиденным. Кровавые реки плывут у него перед глазами, шепча о возможной утрате, цепкие пальцы смерти были так близко, что Луи буквально слышал её дыхание на губах.

      Через неделю ему звонят из госпиталя, врач рассказывает о состоянии Гарри и просит забрать его домой. К тому времени Луи уже успокаивает себя и несколько раз прокручивает в голове будущий разговор. И дело не в том, что он скажет. Время действовать, причем решительно. Пора прощаться со страхами, фобиями, прошлым и начать все «с чистого листа». Он пополняет запасы продуктов в холодильнике и делает небольшую уборку в квартире Гарри, так же не забывая полить цветы.

      До госпиталя он добирается на своем внедорожнике, снова окунаясь в воспоминания. Он никогда не признавался Гарри в любви, потому что в мире не существуют такие слова, которые смогут описать его чувства. Если бы это можно было назвать одним словосочетанием, то пожалуй, прыжок в пропасть самое подходящее, плевать на сентиментальных бабочек в животе или чувство полета, пусть этим довольствуются герои мелодрам, они с Гарри другие. И если бы всё не было так сложно, их наверняка ждал счастливый финал, как в любой сказке. Всё, что у них за плечами это — несколько цыганских поцелуев, вечера в прокуренном подъезде, одни грязные секреты на двоих и слишком тяжелый груз прошлого, давящий на плечи.

      Луи подставляет лицо ветру и, остановившись на светофоре, поднимает голову, наблюдая за небом угрожающе серого цвета. Улицы усеяны пушистым снегом, слишком мало для начала полноценной зимы, но достаточно для такого маленького городка, который полным ходом готовится к грядущим праздникам. Отовсюду доносятся веселые мелодии, детский смех, магазины под завязку заполняются покупателями — вся эта атмосфера должна предполагать собой счастье и веселье, только не для Луи. Он ненавидит праздники, никогда не предает им значения, даже не поздравляет никого, видя в этом несуществующий смысл.

      Через несколько минут он уже стоит у нужной палаты, слыша приглушенные голоса. Наверняка, это какой-то психотерапевт, который решает вправить Гарри мозги и найти истинную причину попытки самоубийства. Луи кивает головой в знак приветствия мужчине, который, наконец- то, выходит из палаты и видит парня, сидящего на кушетке. Его кисти перемотаны бинтами, под глазами тёмные круги, от былого солнечного мальчика не осталось следа.

— Привет, — удается произнести Гарри, прежде чем Луи залепляет ему пощёчину.

      В его глазах мечут молнии, вся обида и злость, что копилась целую неделю, дает о себе знать. Чувств слишком много, и Луи не знает, что с ними делать, Гарри выглядит как побитый щенок, похоже понимая, что совершил глупость. Он встает с кушетки и вот уже открывает рот, чтобы произнести речь, как вдруг Луи просто бросается к нему, крепко обнимая.

— Зачем ты это сделал? Я чуть не умер, когда нашел тебя там, врач сказал, что ты был на волоске от смерти! Я ненавижу тебя, слышишь?! — слезы впитываются в пропахшую стиральным порошком футболку Гарри, и он прижимает парня к себе сильней, пользуясь моментом.

— Ты прикасаешься ко мне…- единственное, что он может произнести, словно не обращая внимания на произнесенную речь соседа. — Не боишься?

— Больше нет.

      Уже в квартире Гарри Луи корпеет над ужином — он кладет на тарелки свежеприготовленную лазанью и ставит перед Гарри чашку с кофе. Они не разговаривают по дороге домой и даже сейчас неловкость между ними можно разрезать ножом.

 — Зачем ты это все делаешь? — с неким недоверием спрашивает Гарри.

      Луи проглатывает ком в горле и разворачивается к нему лицом, откладывая лопатку в сторону.

— Просто друзья должны заботиться друг о друге?

      Брови Гарри взмывают вверх, и он качает головой в знак согласия, поджимая губы.

— Друзья, верно.

      Они находятся на слишком большом расстоянии друг от друга, но это не мешает невидимому переключателю всё изменить. Луи нервно закусывает нижнюю губу, а Гарри медленно сокращает между ними расстояние. Плита выключается с соотвествующим сигналом, и Луи, делая шаг навстречу, обхватывает лицо парня и касается губ. Все происходит слишком медленно, чтобы быть реальностью, Гарри понимает, что они оба готовы, и дает этому случится. Он целуются с неистовой страстью, влажно переплетаясь языками. Гарри подхватывает парня за бедра, усаживая на столешницу и устраивается между его ног, он ласкает нежную кожу шеи, слыша в ответ тяжелое дыхание.

— Подожди, мне нужно тебе кое-что сказать.- волнительно произносит Луи, заглядывая в потемневшие от желания глаза парня.

      Он знает, что тот не причин ему боль, доверяет ему всецело и полностью, но пора расставить точки над «і».

— У меня… я никогда этого не делал.

— Но видео?

— Всегда сам, всегда.

      Луи широко распахивает глаза после бурного оргазма и вот уже жалеет от сказанном. Он не хотел признаваться в любви таким образом, когда Гарри глубоко в нём и лепечет снова и снова как обожает его.  Их влажные тела переплетены в хлопковой простыни, и Луи не отказывает себе в удовольствии рассмотреть профиль Гарри. Каждая мелочь, каждая деталь дорога его сердцу: родинка на левой щеке, милые завитушки волос, глаза цвета малахита. Ресницы парня слегка подрагивают, когда тот наконец приходит в себя и, повернувшись к нему, сразу же улыбается, демонстрируя ямочки на его щеках.

— У меня рак.

      Гарри меняется в ту же секунду, страх сковывает его тело, неужели счастье так зыбко? Сколько Луи осталось жить? Тысяча мыслей начинают роиться у него в голове. Он едва ли открывает рот, чтобы задать множество вопросов, как его перебивают.

— Я пошутил! Видел бы ты свое лицо!

      Гарри толкает парня в плечо и облегченно выдыхает.

— Пиздец, ну и шутки у тебя!

— Что бы ты сделал, если бы это было правдой?

— Не знаю, я предпочитаю лучше не думать об этом.

— Ты веришь в судьбу?

— Да.

      Они не дают название тому, что происходит между нами, но это очень похоже на то, от чем пишут в книгах, поют в песнях. Иногда всё возвращается на круги своя, и они снова не пересекаются несколько дней. Затем едят бурито как ни в чем не бывало, наблюдая за заревом в комендантский час, смотрят второй сезон Американской истории преступлений, и Луи признается, что ему безумно жаль Эндрю Кьюнанана, потому что, он всего лишь разочарованый в жизни мальчишка.