Сухопутная улитка

Размер шрифта: - +

Глава шестая. Аномальная жара

 

Паника! Жёлтый уровень опасности! Аномальная жара!

Киса уехал на дачу. Хотя обещал сидеть в городе всё лето ради неё, ради Марины. А вот – сбежал. Жара − хорошо так за тридцать. И уже загорелись леса. Запах гари иногда приносит ветер.

Паника дикая. Все бегут. Утром из-за смога не видно в окна ничего. Мама звонит папе. Второй раз за три года! Требует, чтобы папа позвонил Елене Валерьевне. Папа юрист, адвокат, он знает, как разговаривать.

− А ты социолог! – орёт папа в трубку так, что Марина всё прекрасно слышит. – Ты привыкла общаться с людьми.

− А ты не привык?

− Меня достали люди! – визжит, как девчонки у них в школе, папин голос. – Я бесплатно с ними не общаюсь, поняла?

− Но это твоя дочь! – плачет мама.

Марина не плачет, как мама, нет, не причитает по-бабьи. Марина спокойно берёт Юльку, несёт её под кран. Юлке тяжело. Жара и пустыня – не её стихия. Всё голо, всё пресно, катятся по пустыне перекати-поле родительских ссор и взаимных обид.

− Просто папа бабник, − шепчет Марина Юльке. – Сам виноват, и поэтому хочет доказать, что мы с мамой плохие. Конечно, мама и бабушка после операции меня оберегали, не разрешали ни с кем общаться…

 

− Бабушке как всегда повезло, умотала в санаторий по путёвке собеса, − мама сидит за столом со стаканом пива, обмахивается веером. Толстые рыхлые руки, круглое как блин лицо.

Конечно, можно поехать к папе на дачу.

− После такого разговора? – мама делает большой глоток. Пиво пенится, сквозь стакан видны пузырики, похожие на улины яйца… − Да лучше тут сгореть, чем унижаться.

Марина не согласна. Ну и что, что папа не приглашает, можно попроситься, можно подружиться с новой женой. Но мама против: ехать на дачу, где Марина к тому же покалечилась – это выше её сил.

А Марине всё равно. Тем более, что того «обрыва», крыши подземного гаража, больше нет. Не будет же папа гробить своего нового ребёнка, кстати, тоже девочку.

− Ой! Ну что? – пиво заканчивается, мама успокаивается. − Придётся самой Елене Валерьевне звонить. Знаешь, Марин, я эти пятнадцать тысяч для тебя еле у него выпросила. Думала: не даст, не поедешь в лагерь. Но он почему-то вдруг взял и на карточку мне перечислил. И не пятнадцать, а двадцать! Ну и алименты сейчас большие для тебя пошли. Вот, в бассейн всё лето ходишь, каждый день. Сто восемьдесят рублей сеанс помножим на тридцать дней. Да… Папа поднялся, стал зарабатывать… − мама допила пиво. На кружке нарисован солдат, толстый, комичный, неуклюжий, надпись: «Praga».

– Ох! Хорошо, я вентиляторы в начале лета купила. – радуется мама, повторяя про вентиляторы в сотый раз. – Я-то ещё ладно, у меня кондиционер на работе. Но как ты тут вес день!

− Мам! – Марина спокойно переносила жару.− Главное – бабушки дома нет, всё-таки возраст, давление.

− Да-да, − шепчет мама. – От давления сейчас все страдают.

– Мам! Ну и бассейн очень кстати. У тебя кондиционер, у меня – бассейн. Там тоже кондишн.

− Надо было раньше тебя в бассейн отдать, лет так в шесть. Всё инфекций боялись, − вздыхала мама. Она говорила в нос, растягивая слова, чуть запинаясь…

Дым менялся. Он был то густой, тягучий. То вдруг лёгкий, как вуаль, сквозь него почти всё было видно. Вот этот прозрачный и был самый едкий. Он забивал горло маме. Она не могла вздохнуть, мучилась бессонницей. И пила, чтобы заснуть.

− Кто кондиционеры ставит, сейчас озолотились. Вентиляторы во всех магазинах расхватали, – мама говорила всё невнятнее, язык заплетался. – Заметила, Мариночка? Город как после атомной войны. Вымер.

Марина кивала. Она ходила в бассейн через пять светофоров и десять дорог. И впервые не боялась. Машин было мало, прохожих и того меньше.

– Ну как там в бассейне?

Марина послушно «пошла на второй круг», рассказала об инструкторах.

открылся после санитарного отпуска в середине июня – когда началась жара. Елена Валерьевна сказала, что в лагере – водоём. Марина не умела плавать. Никогда даже в воду не заходила – боялась воды. Бабушка посещала бассейн по пенсионному льготному абонементу, она и сообщила, что летом в бассейне два раза в день сеансы с инструктором. Никаких групп и абонементов. Приходишь и плаваешь с детьми, которых видишь первый и последний раз. Инструкторы менялись каждые два дня. А дети вообще каждый день новые, в основном мелкие. Иногда Марина вообще одна. В бассейне – мощные кондиционеры, выводят конденсат на улицу, он знай себе покапывает на асфальт. Оазис! Желающих посетить «оазис» в смог прибавилось. Когда почувствовала, что не тонет, когда перестала сильно уставать, Марина стала думать, размышлять, плавая с досочкой, анализировать: как бы так стать капитаном команды вместо Маши. Пока она бегает по краю. «Лапша! Лапша!» − рычит Елена Валерьевна. Ну да: бросок у Марины слабоват, рука не разгибается, бросок вялый, близкий, не точный, а на боковой нужно быть техничной и быстрой, чтобы не давать мячу уйти. Вот поедет в лагерь, будет тренироваться, оттачивать бросок, надо будет посмотреть, как старшие девочки руки закачивают. План такой. Первый этап – избавиться от жирной Вари, почему она полусредняя, почему? Марина тоже может нападать. Почему Маша – распасовщица? Пусть тогда Варя на центре. Нет, центральная должна быть юркой как Маша. О! У старших девочек линейная, та, что защищает ворота − дико жирная, огромная. Пусть Варя будет линейной. Елена Валерьевна на тренировочных играх вообще линейного не ставит. В гандболе же можно играть впятером, а не вшестером. А Марина должна пробиться в полусредние. Она хочет нападать, она хочет зависать в прыжке так же, как тот парень с гигантского фото. Но для этого нужны сильные ноги, для такого-то прыжка… Надо не жалеть себя, надо тренироваться… Фууу… Марина в конце сеанса всегда так говорила: «Фууу».



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 26.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться