Сухопутная улитка

Размер шрифта: - +

Глава восьмая. Заезд

 

Марина встретила всех у подъезда, на маленькой площади перед гостиницей. Мальчики почапали дальше, в центр города, а девчонки остались. Генка Гасилкин, высокий и дико популярный, он уже играл в каком-то клубе за юношей и получал зарплату, был угрюм. Марина видела: он чем-то расстроен, не катит, а пинает свой чемодан ногами. Господи! Да если бы у неё был такой чемодан! Как бы она его холила и лелеяла. А Гасилкин – толкает перед собой и пинает, и пинает. Злой какой. Он вдруг обернулся на неё: наверное, почувствовал её взгляд. Но Марина смотрела на чемодан, она и не думала смотреть на самого Генку. Лицо парня изменилось, он улыбнулся, скорее даже оскалился, хищно ощерился, но Марина приняла это за улыбку. Гасилкин остановился, сложил ладони замком, помахал кому-то, все ребята обернулись: интересно же посмотреть, кого лидер команды приветствует. Ребята его обогнали, а он стоял и смотрел на Марину. Ну да: она знает, что выглядит блестяще. Она стройная, волосы вьются, по плечи, босоножки с ремешками как у древних греков – бабушке отдали эти зачётные босоножки, кому-то они натирали… Генка опомнился, схватил ручку чемодана и спокойно покатил его за собой как все, послал ей воздушный поцелуй. Послал ей, Марине! Не может быть сомнения. Она дёрнулась, хотела в ответ помахать ему, но вовремя осеклась, вроде как поправила, одёрнула стильную короткую юбку… Ребят не стало видно за дымкой, ээ-э-х, как жаль, что она не ответила Генке. Но она всё правильно сделала: что подумают девочки и Елена Валерьевна. Генка же с Владой из старших, она его девушка. Но приветствовал он сейчас Марину, в этом нет никаких сомнений. А на Владу даже не глядел. Да и она стояла к нему спиной. Такое впечатление, что демонстративно стояла. Марина пригляделась к Владе: лицо злое, напряжённое… Тонкие губы как рот-полоска у смайлика.

Квадратная челюсть Маша не приехала. Не приехала! Марина знала, что Маша – бедная. Да Марина и сама бедная, просто она это тщательно скрывает. Но всё-таки пятнадцать тысяч не ахти какая сумма. У них из класса девчонки в лагерь на две недели за тридцать едут. Марина и предположить не могла, что Маша не приедет! Так. Спокойно. Наступает её время. Надо выстроить правильную стратегию поведения. Она здесь уже неделю. Она уже заняла номер, выбрала самую удобную кровать у стены. Весь номер виден, он – двухкомнатный, на четверых. Главное выбрать правильных соседей, авторитетных, тогда она и сама будет в авторитете.

 

− Ну что? Сейчас распределяемся по комнатам, дальше – в буфет, дальше – на карьер, − сказала Елена Валерьевна и сладко, как после сна, потянулась. – Ой, девчонки! Не могу. Так здесь хорошо. Хотя бы дышится. И смога совсем чуть-чуть.

− По дороге видели: бензоколонка от жары взорвалась! − огорошила новостью Любовь Васильевна.

Но никто не испугался: за месяц июльской жары и десять дней дыма все привыкли и не к таким новостям.

Ели с аппетитом. Особенно пили – жарко же, а тут морс из красной смородины. Марина не притронулась ни к чему. Марина была на грани срыва. Ей помахал сам Гасилкин. Это супер. Но с ней будут жить Варя и Соня! Самый отстой ей достался. К ней, к Марине, остальные девчонки жить не пошли!

Соня загорела по-южному, до черноты, хотя, сейчас такое лето – один юг сплошной везде, начиная от Карелии и вниз, и вправо и влево по карте... Соня ещё выросла, волосы выгоревшие на концах – очень красиво. Марина размышляла как-то сбивчиво, так расстроилась из-за соседок по номеру. Жаль, нет ульки. Жива ли она? Как там она в жаре этой? Марина взяла себя в руки. Надо терпеть, надо тренироваться, надо строить, выстраивать поведение. Они – втроём в четырёхместном, тоже неплохо. Всё-таки, есть преимущества. Можно с Соней всё что угодно вытворять – Варя Марину слушается. Она может верховодить, наглеть, никто ей слово поперёк не скажет. Марина – будет лидером, капитаном – почему бы нет. Главное: спуску не давать никому, надо зарабатывать авторитет.

− Мы тебя на балконе поселим, − улыбнулась Марина Соне во время обеда. – Да, Варь?

− Ага, − Варя улыбнулась широко, наивно.

Соня поперхнулась, закашлялась.

− Морсику ещё принести? – услужливо спросила Марина.

Соня тут же перестала кашлять, посмотрела на Марину с таким ужасным, просто диким испугом. Марине стало не по себе. На неё сейчас смотрели как на хищника, на волка, на какого-нибудь медведя. Медведи очень опасные, и бегают быстро, жертву на части разрывают – им по «биологии» рассказывали.

− На балконе? − Соня пришла в себя, вытерла салфеткой полные губы.– На балконе… только если с тобой…

Варя усмехнулась и стала таращиться на Марину: чем сейчас она ответит. А Марина промолчала. На ближайшие две недели она в номере − властитель. Соня пожалеет, что так ответила, что вообще приехала. На всю жизнь запомнят: и Сонина мама, и Сонин паршивый дед…

Марина вышла из буфета, заторопилась к лифту. В гостинице было огромное фойе. По фойе в ожидании обеда ходили и дрыгались гимнасты, мальчишки лет десяти. Они приехали вчера, ещё не освоились. Ходили каждый сам по себе, включая музыку в мобильнике на полную громкость. Получался хаос. Эта эклектика звуков реально выносила мозг.

− Как психи!

− Угу, – подобострастно отозвалась Варя.

− А ты чего за нами идёшь? – обернулась Марина, даже не увидев, а скорее почувствовав Соню. – Не смей за нами ходить.

− Я не за вами! – сказала Соня и вся как-то сжалась. – Я просто в свой номер иду. Я не за вами.

− Номер не твой, запомни. Ты на балконе по-любасу ночуешь, я серьёзно.

− Эй! – голос.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 26.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться