Сумеречные дали

Глава вторая

С виду, здание местной больницы неброское. Больницу узнаешь издалека – серое здание в форме буквы «п», скверик со скамейками, берёзки, липы и обязательно плакучая ива у крыльца. В этом есть смысл, или простое совпадение не понятно. Вот ту, в этом белёсом, кирпичном здании мне и предстоит «осмыслить моё предназначение».

По периметру территория больницы огорожена высоким кованым забором. Центральный вход под массивным навесом: надеюсь, он не рухнет, когда я буду проходить под ним. Я глубоко вздохнула и вошла в главный корпус.

К моему удивлению, внутри уютно и нет устойчивого затхлого запаха, как это бывает в сельских больницах. Ну, да, пахнет медикаментами, так куда же без этого, но не затхло, а вполне терпимо. Стены в коридорах чистые, потолки ровные и белые. Общую картину портит линолеум – выцветший и местами протёртый до дыр, а в целом неплохо.

Охранник, пожилой мужчина с нереально огромным животом, указал мне, как пройти в отдел кадров. Интересно, его живот это ожирение или проблема с эндокринной системой? Хотя, ему далеко за пятьдесят и скорее всего это гормональный сбой.

-Чем могу вам помочь? – поинтересовалась дама с пышной причёской и яркой помадой на губах. Я застала её за поливом цветов, которыми заставлен весь подоконник и ещё на стенах висят горшочки в плетёных подвесках. Кабинет уютный, хоть и маленький.

Мне ждать, пока она их все польёт?

-Я Виктория Павловна Архипова. Вот моё направление, – бесцеремонно вмешалась я в процесс заботы о растениях.

-Ах, да, – спохватилась дама и поставила кувшин с водой на небольшой столик у окна. Она подошла к рабочему столу и стала что-то лихорадочно искать в стопке бумаг. – Я вас ждала. Вы оставьте трудовую книжку, а я потом её заполню. Просто напишите заявление и распишитесь вот здесь, в журнале. «Так просто?», подумала я и села за стол. Я взяла ручку, предложенную дамой, и поставила свою подпись. Потом принялась писать заявление, конечно, сделала ошибку, и пришлось снова переписывать.

Вот и всё, теперь никуда не денусь. Отчего-то стало грустно, а к горлу подступил комок:

неужели, сейчас расплачусь?

-Надеюсь, вам у нас понравится, – почему-то заискивающе сказала дама.

«Ох, нет, не думаю» - подумала я и улыбнулась, чтобы не выдать подступившие к глазам слёзы. Сейчас я поверить не могу, что решилась на такой шаг. Кто меня гнал из дома? Там остались все мои друзья, там мама, а я тут, в пяти километрах от основной трассы.

-А я помню вашу маму. Вы с ней похожи, такая же стройненькая, зеленоглазая, только у вашей мамы стрижка была короткая, а у вас волосы до пояса. Я Алевтина Степановна, может Анна рассказывала обо мне?

-Да, она говорила, что у неё тут много подруг осталось.

-Помнит нас, Анюта, – покачивая головой, сказала дама. – И мы её не забываем. Она такая хохотушка была. Передавайте ей привет при случае.

Я вымученно улыбнулась, поблагодарила Алевтину Степановну и выбежала из кабинета. Скорей, на улицу – такая тоска легла на душу, хоть волком вой. Что называется, к месту.

Меня определили в кардиологию: тут помнят мою маму, а ещё сработал мой красный диплом, конечно.

В моём расписании сказано, что я заступаю на дежурство во вторник, в 8.00. Работа, конечно, не то, о чём я мечтала, но на первых порах сойдёт. Следить за больными во время дежурства и записывать улучшения или ухудшения в журнал наблюдений для лечащего врача – это не сложное задание. Очень хорошо, что на работу выходить во вторник: в запасе появился ещё один день на «осмотреться», значит, сегодня можно пойти со Стёпкой в лес. Надеюсь, он найдёт для меня немного времени.

-Конечно, я для тебя всегда свободен, – обрадовался Степан, когда я позвонила ему и попросила отвезти меня на прогулку в лес. Номер его сотового записан большими цифрами на листке бумаги перед телефоном. Бабушка часто звонит Степану, когда ей нужна помощь.

К лесу мы добрались на машине, оставили её у кромки леса, а дальше по тропинке пошли вглубь.

Я забыла этот лес. Всё, кажется, чужим и даже деревья пугают меня. А ведь когда-то, мне каждая тропинка была знакома. Помню детьми мы приходили сюда пешком. Набирали полные корзины еды и уходили в поход с утра и часов до трёх дня. По осени возвращались из леса с грибами, с черникой, а летом земляникой объедались.

-А помнишь, как мы с тобой заблудились? – вспомнил Стёпка, когда мы подошли к Волчьему оврагу, тут и стояла когда-то волчья ферма, на краю у оврага, а в низине закапывали ободранные тушки волков. Даже думать об этом неприятно, а ведь этим страшным делом, кто-то занимался. Но это было давно, а теперь это просто овраг, поросший высокой пожелтевшей травой.

-Не мы, а я заблудилась. Ты шёл за мной следом, не выпускал из виду. Так что, это я тебя завела в чащу.

-Так и есть, – согласился Степан. – Как нас угораздило забраться так далеко, не понимаю. А ведь в дальнем лесу полно волков.

-А потом мы с тобой пошли на юг, ориентируясь по соснам, – вспомнила я. Меня папа учил, как выбраться из леса, если заблудишься.

-И ведь вышли, – радостно сказал Стёпка, как будто это случилось сейчас, а не много лет назад.

-Точно, – подхватила я его настроение.

-Твой отец опытный охотник и в нашем лесу ориентируется лучше других.

-Так и есть, – согласилась я. – Он всему меня учил в далёком детстве, а теперь я всё забыла и без твоей помощи заблужусь.

-Я не позволю заблудиться, – с двойным смыслом произнёс Степан. Неужели, всё ещё на что-то надеется? Глупо.

Я с наслаждением вдохнула лесной воздух: пахнет «прошлым». Аффективная память напомнила мне, как было хорошо когда-то.