Сумеречные дали

Глава двадцать пятая

Я отрыла глаза. Не сразу поняла, где я и почему не дома. Скромное убранство комнаты в доме бабки Устиньи заставило напрячь мозг и подумать, как я могла оказаться в доме

ведьмы. Последнее, что помню – пятна крови на заснеженной земле. И голоса…

Влад. Да, он звал меня.

-Очнулась? – прокряхтела тётка Устинья.

А я не нашла сил, чтобы ответить ей. Я словно окаменела – чувства покинули меня, а тело мне больше неподвластно.

-Не боись, скоро поднимешься, – успокоила меня Устинья. – Насилу отбила тебя. Отец твой настаивал, чтобы тебя отвезли в больницу, так я не позволила, разве они помогут тебе?

Что? Мне нужна помощь, а эта старая ведьма подвергает меня опасности, занимаясь народным лечением. Меня укусил волк, а это чревато последствиями и самое страшное – это бешенство. Без медицинского вмешательства мне конец. Интересно, сколько я уже тут лежу. Инкубационный период бешенства от одной недели, до нескольких месяцев с учётом тяжести укуса, а у меня укус такой, что мало не покажется.

Я попыталась сказать ведьме, чтобы она немедленно вызвала доктора, но губы мои остались неподвижны, а голосовые связки предательски бездействуют – словно я онемела вдобавок к тому, что не могу пошевелиться даже.

-Нельзя тебе в больницу, милая. Никак нельзя. Вот, как поднимешься, тогда посмотрим, как тебе в мир выйти. Кабы волк укусил, это ещё ничего, а вот ежели оборотень, тут другое лечение нужно.

Какой бред она несёт. Подумать только, двадцать первый век, а мои родственники позволили колдунье лечить меня – неграмотной и старой женщине. А мама? Она ничего не знает, конечно. То есть, ей даже не сообщили о том, что на меня набросился волк. Если бы она знала, ни за что не оставила меня в избушке у ведьмы. И Влада нет со мной, что очень настораживает. Боюсь подумать, что могло с ним случиться там, в лесу.

Ладно, пока хоть мыслить могу адекватно, нужно оценить степень тяжести моего положения. Значит, меня укусил оборотень, а значит, беды не миновать.

-Фиска каждый день приходит. Сидит часами у твоей постельки. Скоро придёт, вот обрадуется, что ты ожила.

Боже, что происходит? Они сговорились что ли?

-А Влад… теперь он первый враг твой. Как только оборотень в тебя вонзил свои клыки, в нём проснулся охотник. Он почитай, половину стаи вражьей уложил, а иные разбежались. Шумиловские волки тоже ушли от греха подальше.

Ничего себе новости. То есть, Влад больше не контролирует себя? Неужели, и на родителей своих набросился бы?

Я взглянула на Устинью молящим взглядом, чтобы она объяснила мне, что случилось, и почему Влад отвернулся от меня.

-Влад как увидел, что ты лежишь вся в крови, так как будто озверел, отец твой отбил тебя, – нехотя призналась ведьма.

Ничего себе! Это благодарность за то, что я приняла удар на себя? Если бы не подоспел мой отец, Влад убил бы меня?

Выходит дело не в уродстве моего покалеченного тела. Тогда что? И это называется «мы созданы друг для друга»? Вот гад, так я и знала, что он играет со мной. Я бросилась спасать его, прикрыв своим телом, а он решил, что если я так сильно его люблю, значит, он добился своего и я ему больше не интересна. А как ещё прикажете понимать его поступок?

-Говорила я тебе, по краю ходишь, а ты, вон как подвела себя. Судьба сама тебя к беде притянула.

Точно. Зачем я пошла в лес в тот день, не могу дать объяснение. Иду смиренно по судьбе и даже не пытаюсь сопротивляться.

Тётка Устинья одной рукой подхватила меня за плечи и приподняла, а другой поднесла кружку к моим губам. Напиток терпкий, я бы даже сказала, что он терпкий с примесью горечи. Меня тошнит, но старуха не отнимает кружку от моих губ, заставляет выпить всё.

-Авось справимся с тобой. Пей, милая, пей, не отказывайся от блага, – приговаривает ведьма. – Мой совет тебе, как встанешь на ноги, беги к матери, она первая твоя защитница.

Так и сделаю. Довольно с меня скитаний. Я уверена, что мама, не позволила бы старухе забрать меня к себе, и тем более поить сомнительным отваром.

-Не боись, пей, – не устаёт приговаривать Устинья. – Травы «умные» они помогут тебе. А матери лучше не знать о твоих бедах. Зачем сердце материнское зря тревожить. Станет жалеть, себя изводить, что не послушалась меня. Говорила ведь ей, чтобы в Борки вы обе дорогу забыли, ан нет, видать, чему быть того не миновать.

Странное дело, если ведьма знала, что со мной такая беда приключится, почему не предупредила меня заранее? Я ведь к ней обращалась за помощью.

-Эх, знать бы, где упасть, соломки бы подстелила, – сказала Устинья и поставила пустую кружку на стол. Она уложила меня обратно на подушку и поправила одеяло. – Если бы я могла знать, а то вижу, что ты у края, а что ждёт тебя, не разобрала. Не все карты судьба открывает перед нами.

Теперь понятно. А мне нужно было послушать старого человека, тем более что она ведьма. Видно, что тётка зла мне не желает. Вот только поправлюсь и в Тамбов в первый же день уеду. Больше мне здесь нечего ждать. Стану радоваться, что осталась жива, а Влад найдёт себе ещё одну дурочку, которая доверившись ему, окажется «на краю», как это случилось со мной.

И всё равно не пойму, почему Устинья забрала меня к себе. Что-то ведь не так со мной, верно?

-Теперь не осуди, но на ночь я тебе снадобье сонное стану давать, – предупредила тётка. Случись чего, так я с тобой не совладаю. А то ещё сбежишь, не дай бог.

Как же я сбегу, вот глупая баба, я же не ходячая.

-А, ежели и случится чего, очнёшься на воле, не пугайся. Первым делом обходи стороной «охотника». Он теперь злой стал, так и рыщет по лесу. А оборотни ушли из заповедника – опасно там стало. Не знаю, куда подались бедолаги, логово их опустело.