Сумрачный огонь

ll Пробуждение зверя ll

14 сентября 1997 года

На сковороде с громким шипением потрескивали зелёные стебли спаржи, сваленные к ужавшимся и позолотевшим шампиньонам. Приподняв доску с мелко нашинкованной петрушкой и чесноком, он одним движением широкого ножа скинул зелень вместе с горкой специй в кипящее масло. Перемешал и вдохнул чудесный аромат кориандра и паприки. 

Входная дверь громко хлопнула, а следом послышался стук небрежно сброшенных кроссовок, чертыханье и забавно притоптывающие шаги. И минуты не прошло, как дверь теперь уже на кухню распахнулась, и малой, вернувшийся в скверном настроении, уселся на высокий барный стул.

— Сукин сын, нас подставил! — Эрик в сердцах ударил кулаком по столешнице кухонного островка. — Здоровяк, ты обязан с этим разобраться.

— Вот уж мне делать нечего, как участвовать в детских потасовках за тренажёрку, — усмехнулся Алан, снимая сковороду с огня. И потянувшись за спину к завязкам фартука, повернулся к младшему брату. 

На родном лице расцветали гематомы: на скуле под правым глазом и с противоположной стороны у рта, с окровавленным уголком губ. Однако взгляд тёмно-зелёных глаз вовсе не искал сочувствия, а скорее жаждал отмщения, оттого выглядел вдвое недовольным из-за его отказа. 

Шумно вздохнув, Алан раскрыл дверцы угловой тумбы и достал большую раскладывающуюся аптечку. За последние пять лет она увеличилась раза в четыре — чуть ли не каждый день приходилось заглядывать в неё за очередным пузырьком антисептика и мотком бинтов, оттого со временем он стал закупаться про запас необходимыми вещами для выживания малого. Эрик попадал в передряги настолько часто, что без синяков и ссадин уже было невозможно вспомнить его улыбающееся лицо. И если в детстве он приходил с ободранными коленками и локтями, потому что то с крыши гаража свалился, то по заброшенной стройке лазил, то от злой собаки не смог убежать. К пятнадцати же годам стал куда чаще расцветать засчёт стычек с местными пацанами. Вроде маленький, худощавый, а руки вечно чесались. 

— Смысл от банок, если ты их в дело не пускаешь? — насупился Эрик, подставляя раздосадованное лицо для привычных манипуляций. 

В его характере было выставить руки в бока и принципиально не давать продезинфицировать ранки. Тем не менее он прекрасно знал, чем для него подобное неразумное поведение могло аукнуться. Потому как в такие моменты Алан обычно не сюсюкался — сворачивал его в бараний рог и против воли всё равно обрабатывал ссадины. Пару раз ему уже доводилось сидеть растрёпанному и оскорблённому. 

— Я качаюсь не затем, чтобы потом ходить и за глупого младшего брата впрягаться. Ты же, балбес, и до фонарного столба докопаться можешь, если тот встанет у тебя на дороге. 

Смочив ватную палочку в перекиси водорода, Алан аккуратно прошёл ватой по углу рта, оголяя небольшую трещинку. Выдавил немного ранозаживляющей мази и другим концом ватной палочки нанес белую кремовую массу на ранку, из-за чего брат болезненно поморщился и зашипел. 

— Чего ты нагнетаешь?.. Я совсем дурак, что ли, чтобы об железяку кулаки стачивать? 

— Кто вчера стул пинал? 

— Да я капец как больно мизинцем стукнулся! 

— Что и требовалось доказать. 

Он коротко посмеялся из-за физиономии Эрика, красноречиво выражающей крайнюю форму возмущения. И щедро пройдясь гелем, ускоряющим рассасывание микрокровоизлияний по ещё красным, совсем свежим синякам, мотнул головой в сторону живота:

— По торсу били? 

— Пару ударов пропустил, — пристыжённо признал малой, задирая футболку. 

— Этот выглядит серьёзно, — настороженно заметил Алан, пощупав огромное, уже побагровевшее пятно в районе нижних рёбер. Если бы под гематомой запрятался перелом или трещина, Эрик отреагировал бы на лёгкое касание куда острее, чем очередным шипением, сдобренным грязными ругательствами. — И почему ты постоянно с кем-то дерёшься? Маму бы твоё поведение очень сильно огорчило. Я серьёзно. Завязывай с играми в войнушки за территорию. Ничем хорошим такие вещи не заканчиваются: либо тебе органы отобьют, либо ты кого-то покалечишь. 

Как обычно, слова Алана не возымели особого успеха, скорее наоборот поспособствовали замыканию брата в собственном внутреннем мирке. Он молча дождался, когда его ссадины до конца обработают, затем коротко поблагодарил и отказался от ужина, скрывшись за тонкой фанерной дверью своей комнаты. Не прошло и минуты, как из неё ударил забористый панк-рок. 

До чего же трудно найти общий язык с подростком. Слово не так сказал, чуть против шерсти погладил — всё, с тобой не о чём говорить, глупый, приземлённый взрослый. А ведь ему пришлось повзрослеть в совсем юном возрасте. Принять ответственность не только за себя, но и за младшего брата. 

Их мама умерла, когда Алану стукнуло десять лет, а Эрику — пять. Отец, по своей природе трудоголик и карьерист, едва ли мог наполовину её заменить. Он по-своему старался проявлять любовь и заботу и однажды даже попытался жениться на милой улыбчивой женщине, любящей пышные воздушные платья, что собиралась заменить им родную мать, поскольку своих детей у неё не было. Однако Эрик добрые намеренья отца пропустил через призму восприятия, искажённую эгоизмом девятилетнего незрелого мальчишки, и отреагировал на новость чересчур остро. Он принял желание отца жить счастливо за измену, за предательство памяти о маме. Не оставил ему никакого выбора, кроме как разорвать отношения с женщиной, потому как та категорически отказалась идти против воли одного из его сыновей. 

Алан не мог чувствовать того, что чувствовал Эрик. Его реальная биологическая мать — первая жена отца — сбежала, когда ему ещё и года не исполнилось. Его воспитывала и любила совсем чужая женщина, оттого он знал и искренне верил, что в мире достаточно много людей с красивыми, чистыми сердцами. Но своё знание не вложишь против воли в голову девятилетнего своенравного мальчишки. 



Evelina

Отредактировано: 15.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться