Суп из сказок

Пересказка

Небольшой рассказ о том, как сын городского кузнеца на совершенно трезвую голову был похищен нечистой силой и что из этого вышло

Есть в крепостной стене моего родного Смоленска башня с названием "Веселуха". Много споров было о происхождении необычного названия, но городская легенда гласит, что по ночам устраивала на ней шабаши нечистая сила. Историки же почему-то склоняются к мнению, что это мистификация и досужие сплетни, которые распространяли местные фальшивомонетчики, чтобы не попадаться на глаза любопытствующим.

Ниже - авторская версия.

В тот дивный вечер Козьма, сын городского кузнеца, возвращался домой раньше обычного: совесть в лице хозяина корчмы погнала его к жене и малым детушкам (а младшенькому шёл всего-то осьмнадцатый годок); погнала сразу, как заядлый трезвенник спустил последнюю монету, по чистой случайности оказавшуюся фальшивой.

Из-за дальней ограды доносились пьяные трели местного портного, от дома бабки-повитухи призывно попахивало волшебным зельем, как известно, излечивающим от всех болезней, а в народе именуемым самогоном. Навевая печальные мысли о любящей жене да чугунной сковородке, скулили собаки.

Вечер обещал запомниться.

- Тьфу ты, чёртова животина! – изрёк Козьма, чуть было не отдавив хвост чёрной кошке, юркнувшей под ноги прямо из лаза в крепостной стене. Кошка выразительно промолчала, подумав, быть может, только о своей тяжёлой кошачьей судьбе.

Но Козьма был мужик неробкого десятка! Да чтобы нас, смоленских мужиков, какая-то чернявая нехристь пугала?! Он, себя не щадя, героически плюхнулся в лужу, хватая за шкирку болезную скотинку. Кошка упиралась всеми четырьмя и, вероятно, мысленно костерила всех родственников кузнецова сына по материнской линии.

Бесстрашный победитель с воплями и улюлюканьем уже раскручивал кошку за хвост, дабы неповадно было добрым людям спать мешать, как вдруг та человеческим голосом молвила:

- Ты чё делаешь, скотина?!!!

Козьма аж снова рухнул в грязь, в полёте осеняя себя крестным знамением свободной левой рукой.

- Чё делаешь, спрашиваю, мерзавец?! – уже спокойнее повторила кошка.

- Да… Это… Сижу я тут, вот… - смутился Козьма, для уверенности ощупывая мокрую (такая и была – дождь ночью шёл!) землю вокруг массивного седалища.

- Сидит он тут, ага! – кошка по мере возможности уперла лапы в бока. «Прямо, как жена моя!» - умилился Козьма. Желание удавить кошку мгновенно увеличилось втрое.

- Ну-ка, пошли! – сурово зыркнула умными глазами нарушительница спокойствия.

- Куда?! – не понял Козьма.

- Награжу тебя, сво… добрый молодец, по-царски. За то, что ты, ирод… э-э-э… иррационально мыслящий человек, помог мне человеческим голосом заговорить.

Козьма был человеком доверчивым, да и говорящие кошки ему встречались не каждый день. Он согласно покивал и пополз... зашагал отважной поступью вслед за дивом хвостатым.

В лаз одной из башен крепостной стены кошка юркнула с лёгкостью. Козьма – с руганью и проклятиями.

«Кому что…» - решила кошка и засеменила по лесенке.

В башне слышались голоса и металлический стук. Но ни звуки, ни подозрительные тени по углам не заставили Козьму отступиться от обещанной награды.

Памятуя о жуткой невежливости хозяина корчмы, Козьма уже рисовал в уме (допуская, что таковой имелся) картины своего триумфального возвращения в питейное заведение: вот он, Козьма, бросает эдак небрежно горсть монет на стол и голосит: «Всех угощаю!». Мужичок остановился. Задумался. Нет, так не пойдёт. Нужно что-то другое: вот он бросает горсть монет и… да! И потребляет смоленскую амброзию в одно лицо. Нет, лучше скупает всё в корчме… Да что там! Всю выпивку в городе! И – никому. Вот! Эти ж изуверы не спасали его, болезного, в похмельные минуты грусти и печали!