Супруга водяного царя

Размер шрифта: - +

ГАДАНИЯ НА ПЕСКЕ

Ну, разве это не ультиматум? Лилофея прочла вслух записку Сенешалю, ожидая, что подскажет он. Но обычно говорливый павлин угрюмо молчал. Значит, ситуация серьезная, раз он ничего не может посоветовать. Больше даже не трещит, чтобы она держалась подальше от водяных. Наверное, боится, что сам утонет вместе с клеткой, если королевство начнут затоплять морские жители. Раньше он мог позволить себе улететь при первой опасности и бросить тонуть одну Лилофею. Что ему при его-то способностях найти новую госпожу? Но теперь ситуация стала и для него весьма серьезной.

Всем в королевстве с недавних пор стало житься не слишком легко. Люди кругом стали нервными, пугливыми, даже здоровались как-то натянуто. Лишь Орнелла с ее небольшой свитой ходило по галереям и парадным залам дворца, как гордая орлица с высоко поднятой головой. Харизи уложила ее роскошные локоны в затейливую и пышную прическу. Только несколько птичьих перьев, воткнутых сбоку над виском, смотрелись нелепо. Лилофея отметила, что у кузины появилась странная манера украшать свой корсаж и подол платья орлиными перьями. У нее даже веер был не страусовым и не павлиньим, как это модно, а из перьев крупного горного орла. Наверное, в Султаните их очень много развелось. Лилофея припомнила, что давно в детстве слышала, как эту страну называли Орлиным государством. Тогда в ненастную ночь им рассказывали сказки у камина, и Орнелла заснула. В ее присутствии ни одна из нянь не проявила бы подобную бестактность. Что значит Орлиное государство? Правители ведь там не орлы! Почему-то при этом названии огонь в камине очень ярко вспыхнул и чуть не сжег спящую Орнеллу.

Теперь детство осталось позади, и кузина из Султанита делала вид, что вообще не узнает Лилофею. Даже Харизи ей кивнула издалека, а Орнелла нет. Вероятно, она обиделась, что Лилофея не надела ее серебряный гарнитур. Не разъяснять же теперь кузине, что от серебра ей становиться дурно. Другое дело жемчуг. От него расходилось такое приятное ощущение по коже, будто ее ласкает теплая волна.

Как бы не были жестоки приходящие из моря существа, но подарки их царя пошли ей на пользу. А вот Моррину крупно досталось. Он все утро мотался по дворцу с обезумевшим видом, созывал стражу, обсуждал с первым и вторым министрами, что нужно удвоить количество факелов на парапетах и костров на побережье. Юноша выглядел осунувшимся, бледным и запуганным. Он даже вздрагивать начал при звуке далеко плеска волн.

Оказалось, что моргены хотели затопить корабль Моррина в отместку за нарушенный договор, но ошиблись и затопили бригантину посла. Из-за этого чуть было не возникли международные проблемы. Наивный посол сам еще не столкнулся с морскими обитателями, поэтому не мог взять в толк, каким образом может затонуть судно, пришвартованное в гавани. Ведь ночью даже шторма не было. Ни одна из шхун, бросивших якорь рядом, ко дну не пошла. На взгляд посла это все был злой умысел по отношению к его стране или же происки каких-то портовых хулиганов. Моррин хотел сделать широкий жест и отдать свой корабль взамен потонувшего, но, очевидно, моргены спохватились, запоздало обнаружив ошибку. На корабле Моррина теперь творилась такая жуть, что к нему боялись приблизиться даже самые отчаянные головорезы из портовых кабаков.

- Говорят, там все от носа до киля поросло зеленой ядовитой тиной, - нашептывала ей Морисса сплетни прямо на ухо, беспокойно озираясь на охрану, которая, очевидно, была против разнесения по дворцу слухов, возбуждающих панику. – Корпус, днище и корма поросли живыми копошащимися водорослями, которые сетью ловят любого, кто приблизиться и утягивают на дно. На руле сидит какое-то рыбопоодобное существо, которое обгрызает дерево. Рангоут и такелаж в жутком состоянии, а только вчера судно было начищено, как новенькое. Сегодня там все мачты и палуба поросли ракушками. Близко не подойти, но какой-то смельчак из Султанита сумел побывать на корабле. Он либо кудесник, либо трюкач, умеющий летать. Так вот он видел своими глазами, что в трюме засел монстр с несколькими головами, одна из которых, представь, человеческая, и телом осьминога. Эта тварь имела наглость устно передавать приказы самому королю Оквилании, твоему батюшке.

- Больше похоже на сказки или выдумку пьянчуги, - недоверчиво хмыкнула Лилофея. – Не может же кто-то из свиты Орнеллы или ее отца летать, перекинувшись орлом. Хоть их королевство и называют Орлиным государством, но верится в это мало.

- Орлиным государством? – Морисса сморщила свой вздернутый носик. – Никогда не слышала!

- Она гордячка! – Лилофея смотрела вслед планирующей по галереям Орнелле. – Думаешь, и нам следует так себя вести, раз я дочь короля, а ты моя наперсница?

- Никогда не стоит брать пример с плохих людей.

- С плохих?

- Ну, в смысле с тех, кто мучается фанаберией.

- Звучит, уже лучше.

- Мне нужно следить за языком, иначе назвав плохой принцессу даже из королевства, с которым в будущем у нас возможен военный конфликт, я рискую попасть на эшафот, - согласилась Морисса, но следить она пошла не за своим лексиконом, а за Изменником, ловко перепрыгнувшим на плечи взвизгнувшим от испуга дамам.

Это и к лучшему. Лилофея подумала, что стоит поискать какие-то пути к Нефритовому мосту раньше, чем водяной царь исполнит свою угрозу и затопит всю Оквиланию. Только вот незадача – мост бывает виден только в сумерках. А сейчас яркий день.

Поговорить с Уруном тоже не было никакой возможности. Моррин теперь опасался даже собственной тени. А то вдруг вместо тени за его плечами вырастет жуткое подводное существо, которое предъявит ему счеты за невыполнения условий какого-то договора. Со стражей договориться тоже не удастся. Хоть она и принцесса, вряд ли ее приказ исполнят, если он идет в разрез с повелением министров и короля. Разве только стоит убедить кузину Орнеллу, что забавы ради им обоим нужно посмотреть на морского пленника. Если Орнелла начнет хныкать и просить, чтобы ей показали выловленную из пучины живую диковинку, то королю придется дать разрешение провести ее в темницу. А вслед за ней сможет увязаться и Лилофея. Она уже собралась обратиться к высокомерной кузине, как вдруг из глубины подземелий дворца зазвучала странная музыка: и приятная, и болезненная для слуха. Похоже на свист, которому аккомпанируют металлические жабры, трущиеся о прутья клетки. От этой музыки стражникам вдруг стало плохо. Нескольких из них даже стошнило чем-то зеленым, похожим на водоросли. У кого-то из придворных в глазах зависло бессмысленное выражение, как у сомнамбул.



Натали Якобсон

Отредактировано: 07.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться