Суровые будни спящих красавиц

Глава 4. Оракул в перьях

Пока Мурзик изображал из себя статую, Дуся охала, потирая поясницу, а я напряженно вглядывалась в подстриженный кустарник, Артмаэль решил проявить инициативу. Пытаясь сохранить остатки гордости, пес, позорно бежавший от детского произвола, направился к подозрительному объекту. Селиван увлек за собой толпу невольных зрителей, чтобы ненароком не спугнуть возможную пропажу. Дети охотно согласились показать ему кратчайший путь к открытой сцене, где по легенде мы будем выступать в выходной день. Мамочки уже успокоились и не требовали изменить репертуар на более гуманный вариант с поеданием хлебобулочного изделия кустарного производства. Краем уха я услышала, как домовик пообещал в скором времени показать лошадку и даже покатать на ней самых послушных детей. Я подумала, что с таким условием кататься будет некому, но благоразумно промолчала.

Светлое пятно шевельнулось и исчезло в зеленой листве с едва приглушенным шорохом и треском. Артемуля испуганно прижал уши и попятился к нам, не решаясь показать тыл скрытому врагу. Я замахала руками и приложила палец к губам, поправила громоздкий кокошник и ступила на траву, увлекая за собой растерянного Мурзика. Дуся прикусила губу от волнения и крепко стиснула кулаки. Артмаэль вздыбил шерсть на загривке и замер у ее ног.

- Ой ты гой еси, добрый молодец, - громко нараспев продекламировала я, продолжая тащить упирающегося напарника ближе к шевелящимся кустам, - ты иди со мной во зеленый сад. Где растет в глуши дивный маков цвет.

- Ай, - взвыл Мурза, - рука…

Но под моим суровым взглядом быстро замолк и перешел на созвучный речитатив, разве что без музыки.

- Ай, душа моя, красна девица, - вспомнил он вчерашнюю репетицию в агентстве, - дикий лес кругом да болотище. Нет ни выхода, ни тропиночки.

Я невольно скривилась. Текст, придуманный шефом, не вписывался в окружающие декорации и казался неуместным как балетная пачка на рыбалке. Оставалось надеяться, что сирин заинтересуют два идиота, заблудившихся в парке.

- Свет очей моих, распрекраснейший, - я продолжала подкрадываться к невидимке в зарослях, - ты целуй меня в уста сахарные под березою кучерявою.

Я покосилась на Дусю. Именно ей принадлежала идея спровоцировать озабоченную любовью птицу откровенной сценой восемнадцать плюс. Секретарша продемонстрировала большие пальцы вверх и одобрительно кивнула.

Некто невидимый зашуршал совсем рядом, откашлялся и с просительными нотками в голосе пробасил:

- Послушайте, уважаемые. Шли бы вы целоваться в другое место.

Мы с Мурзиком одновременно застыли и переглянулись. Налетевший порыв ветерка подтвердил, что для поцелуев время еще не пришло. Не понимаю, почему Артемуля не почуял чутким собачьим носом, что скрывающийся за растительностью человек меньше всего нуждается в компании третьих лиц.

- Как вам не стыдно, - укоризненно покачала я головой, - ведь рядом есть общественный туалет.

- Там занято, а мне очень надо, - пояснил заложник естественных потребностей. В его голосе мне послышались знакомые нотки.

- В мужском? И занято? – я даже удивилась немножко. Мурзик ничего об этом не упоминал.

- Ага, - с натугой подтвердил голос, - какие-то гады запустили туда лошадь. Ну, я им устрою…

Мурзик дернул меня за рукав и махнул головой в сторону потрепанной Дуси. Секретарша усердно разглядывала окружающий ландшафт, всем своим видом демонстрируя, что к нам она не имеет никакого отношения. А пес принц радостно вилял хвостом, прижав одно ухо, и скалил клыкастую пасть.

Мы вернулись на тропинку. Немного обидно, конечно, что это оказалась не сирин. Но я и не рассчитывала на быстрый результат. К тому же вокруг слишком много свидетелей. Для порядка, сделаем по парку еще круг и поедем в агентство.

- Не думаю, что активация богатырского коня даст положительный результат, - понизив голос, высказала я мнение Мурзику и Дусе, - а что, если этот товарищ вызовет полицию?

- Не вызовет, - Дуся покачала головой, - он сам сейчас совершает противоправный акт.

- Какой? – у наивного Мурзы вытянулось лицо.

- Акт дефекации, - пояснила помощница шефа, - в неположенном месте.

- Не вызову, - подтвердил неизвестный из кустов. Он оказался обладателем превосходного слуха и вмешался в нашу приватную беседу. Определенно, этот голос мне был знаком. Но вспомнить его обладателя по-прежнему не получалось.

- Пойдем отсюда, - Мурз слегка покраснел, то ли от смущения, то ли от жары, - найдем Селивана.

Мы зашагали в ту сторону, куда ранее удалился домовой, окруженный оравой ребятишек. Из зарослей вслед за нами вылез таинственный дефекатор, и я оглянулась, чтобы успокоить настойчивые муки памяти, которая все никак не могла разродиться, перебирая списки знакомых персон. Явивший себя миру, а заодно и нам, оказался доблестным старшим лейтенантом Коневым собственной персоной. На ходу застегивая ремень и поправляя фуражку, он быстрыми шагами догнал нас и деловито козырнул.

- Старший лейтенант Конев, - он профессионально ощупал нас рыбьими глазами и потребовал, - ваши документики.

Дуся виновато развела руками, я покачала головой, а напарник с готовностью вытащил из кармана корочку частного детектива. Интересно, он собирался ее сирин показывать при задержании? Артемуля почесал задней лапой за ухом и вывалил язык. Конев неодобрительно посмотрел на пса, но ничего не сказал.

С лейтенантом Коневым ни я, ни Мурзик никогда не встречались. Вернее встречались, но представитель власти нас не узнал. Во время визита полицейского в агентство, мой напарник отсиживался под столом у шефа, а я занимала тело Дуси и уходила за кофе в соседнюю забегаловку через дорогу. Старлей повертел документы в руках и неохотно отдал обратно.

- «Диоген», значит. Бывал я в вашей конторе, - он хмыкнул. - И что привело вас сюда, если не секрет?

- Это частное расследование и огласке не подлежит, - я выступила вперед, оттеснив в сторону открывшего рот напарника. – Нам пора идти, так сказать, долг зовет.