Сущность Зверя

Размер шрифта: - +

Сущность Зверя

Графство Саолли на юге королевства Кирантир слыло местом спокойным, лишённым незаурядных событий: здесь ни разу не проходило крупное сражение, не родилась ни одна великая личность, не осталось здесь брошенных древних руин и таинственных рощ – даже сама Верховная Жрица Аммелит, вошедшая вместе со Святым Воинством на собственный пантеон, не удостоила его вниманием в годы крушения старого мира, когда она и семь её верных паладинов вихрем проносились по Цинмару, уничтожая всякое проявление ереси, что в достаточном количестве обитала в далёкий Век Великой Войны.

Как и большинство южнобережных земель Цинмара, Саолли располагал обширными пастбищами и пашенными полями, вытеснившими за века остатки древних лесов. Ныне здесь крестьяне выращивали по большей части зерновые культуры, но у самой границы, совсем рядом с побережьем Внутреннего моря нашлось место для яблочных садов. И хотя почти вся плодородная почва была захвачена земледельцами и скотоводами, кое-где оставались островки дикой растительности: местные называли их «природными закутками» - там можно было поживиться ягодами, орехами, и даже водились звери.

Времена текли, Саолли усердно выращивало и собирало богатый урожай, в полной мере обеспечивая свои сёла и города едой, однако в последние годы погода резко испортилась, и впервые в Высокий Век графство встретилось с голодом. Три лета солнце беспощадно выжигало все посевы, устраивало ужасные пожары, последние же два года выдались очень влажными, зимами – суровыми. Вслед за голодом на головы бедных крестьян свалились эпидемии среди домашнего скота, а потом болезни протянули свои незримые щупальца и к людям. И хотя и соседние провинции, и остальные земли Цинмара страдали от переменчивой погоды и следующим за ней голодом, жителям Саолли было от этого не легче. Но беда не приходит одна…

Мощные деревья, которым было более сотни лет, в гнетущем молчании стояли на окраине большого мёртвого поля: серая, такая же, как небо над Саолли, гнилая трава плотным слоем тянулась вдаль, не зная краёв, словно вела рассказ о минувших годах, полных отчаяния и беспомощности. Привычная картина забвения для всего графства, и лишь несколько красных мазков разбавляли экспозицию, что чуть заметно алели на блеклом дневном свете на границе мёртвого поля и пока живого лесного островка.

Черноволосый коротко стриженный мужчина был в длинной кольчуге, поверх которой ровно стелилась белая туника с красной руной Эссардийской Церкви: символ отдалённо напоминал рвущегося в яростном порыве феникса – от вертикального основания отходили своеобразные крылья, готовые вспорхнуть, головой служила горизонтальная линия, в середине своей смыкаясь с основанием; он склонился над растерзанным телом мальчишки лет десяти. Рядом нервно топтался на месте седой старик в стеганной куртке и арбалетом в руках, а вокруг места убийства осматривались несколько охотников. Над утренним полем стояла мёртвая тишина, лишь иногда мычал белый бык, запряжённый в старую телегу, стоящей у почти заброшенной просёлочной дороги.

- Дева Аромерона, - покачал головой старик. – Это ужо седьмой с нашей деревни.

- Седьмой, - задумчиво повторил черноволосый мужчина, складывая крылатый горшковый шлем на землю.

- Да, сударь храмовник, - будто ответил на повисший в смрадном воздухе вопрос старик. – Позавчера, то бишь до вашего приезда, Зверь напал на бабу из Ирмада. Сегодня задрал этого мальца… шустрый парень был, сколько помню его.

- В Генере мне сказали, что нечисть дерёт даже мужчин, - храмовник продолжал осматривать тело мальчишки: кровь залила жертве лицо, от которого осталось совсем ничего, а одежда превратилась в красные лохмотья. – Я так понимаю, это правда?

- Вы видите, сударь, чтоб мужики работали в поле? – сказал старик, оглядываясь. – Зверю всё одно. Вон… пять ночей назад пятерых крепких ребят положил. Нашу дружинку-то… вместе с псами. Почти вся живность, какая могла уже давно сбежала, а какая не могла, так вперёд людей легла.

- У вас хоть какая-нибудь еда осталась? – храмовник, взяв подмышку шлем, поднялся.

- Спасибо сударю Тироссу, - проговорил старик, - запустил сколько мог скотинки в монастырские земли – там Зверю, как известно, сама Дева не даёт охотиться. А что не запустил и что от Зверя сохранить удалось, пришлось, значится, забить.

- Диких зверей давно видели? – храмовник обошёл тело, наступил на отгрызенную руку, поморщился. – Обычно они обходят оборотней стороной, - он внимательно осмотрел деревья с болезненно тусклой листвой, поломанные веточки кусток, примятую траву. – В местах охоты нечистой твари почти не найдёшь волков, лис и прочей крупной живности, а я, когда подходил к вашей деревне, заприметил рыженькую лисичку.

- Животинки дикой нынче много, - протянул старик, внимательно следя за действиями храмовника, - что, сударь, и мне удивительно. С такой голодухи они так вообще обнаглели… в прошлом году случай был, - его голос немного дрогнул, когда храмовник споткнулся о корягу возле старого дуба, - когда в хижинку к молодой маме ворвался волк и вырвал у ней из рук дитя. Думается мне, что они многих-то пропавших и доели… потому их тут столько, а Зверя обходят стороной.

- М-да, - храмовник приметил разрезы, отдалённо напоминающие следы когтей, на стволе дуба на высоте двух-трёх локтей и сплюнул. – Ситуация удручающая. Что ж, - он повернулся к старику и свистнул охотников, - послушав тебя, Ладкор, и рассказы местных, делаю однозначный вывод, что сейчас в графстве орудует оборотень. Сожалею, что граф так долго медлил с обращением к капеллану, и обещаю, Церковь и призванные самим Вестником из Кирангорда охотники скоро со всем разберутся. Волей Девы Аромерона этот ужас закончится.

- Командуйте, сударь, - сказал Ладкор. – Милиция в вашем распоряжении. Все наши на вас надеются.



Johann Walcvur

Отредактировано: 06.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться