Свалка

7. Другой смысл

Ники пропала. Прошло уже трое суток с убийства в доках, а подруга все не спешила появиться с утра в моем гараже, как часто делала перед сменой, если все-таки шла работать, и ни разу не заскочила перекусить на металлолом. Конечно, думать, что она вляпалась, рановато, но предчувствие было отвратное. В кои-то веки хотелось верить, что Ники, не выдержав, выменяла пару бутылей спирта и ушла в очередной запой. С ней такое случалось раз или два в месяц. К счастью, обычно у подруги хватало мозгов топить горе в алкоголе дома.

Мысли, что вылазка на Арену прошла не по плану, я гнал от себя в лучших традициях жителей Свалки, носящих розовые очки. Но когда дело касалось Никс, легкая иллюзия даже мне не помешала бы.

Джек теперь работал рядом. Если раньше сосед казался молчаливым, то после событий в доках его было не заткнуть. Долговязый то и дело пытался втянуть меня в перепалку об убийстве Мафиози: “Чего Профессор, думаешь, того… Мафиози, как бы прибил? За дочку как бы? Думаешь, Мафиози ее?”. Равнодушно пожимая плечами, я разбирал завалы на своей делянке. Да насрать мне было, почему у Фрая поехала крыша, обсуждать же головореза желания не было. Суорэ лютовать не начали - и то уже хорошо, хотя это, скорее, напоминало затишье перед бурей.

Подтянулся Рэй после обеда, и треп усилился. Соседи перемывали косточки приближенному Суорэ похлеще женщин на стекле.

- … да как бы он ее изнасиловал! Мне Жанка, ну та самая, которая по часовке за еду… Ты понял. Говорила, что не стоит у Мафиози. Ага.

- Нашел кого слушать, Жанку. Сплетница, тьфу. Только чесать языком может.

- Поверь, не только. Ох, не только. Но за Мафиози ручалась. Среди девчонок из их братии даже теория ходила. Пси-холо-гическая! Мол, лютует в доках так, потому что не может. Сечешь?..

Дальше хлеще - непрерывный бубнеж про то, кого лучше звать: Жанку или Софи, чередующийся с описанием всех зверств Мафиози в доках, окончательно испоганил настроение и вызвал головную боль. Не выдержав, после быстрого перекуса бумажными хлебцами, я потащился в южный район. Там жила Ники. Трехдневный перерыв в общении пора заканчивать, даже если подруга не в духе из-за похмелья или все еще одержима идиотской идеей найти убийц Томми.

Обрушившееся в паре мест бетонное здание, в незапамятные времена служившее казармой, встретило гулкой тишиной. В окнах-бойницах, завешенных разноцветными кусками ткани, пару раз мелькнули силуэты, но быстро исчезли. Почти все в дневное время отрабатывали свой хлеб. Поднявшись на третий этаж по сколотым ступенькам и закашлявшись от строительной пыли, я подошел к ободранной дверце со свисающими лоскутами кожзама. На стук Ники не ответила, но из комнаты донесся шум и лязганье от передвигаемых по полу чугунных ножек кровати. Затем - тишина.

- Ники, открывай! - громко сказал я и еще раз ударил кулаком по двери. - Хватит уже прятаться!

До слуха донеслось перешептывание, а затем поспешные шаги. Лязгнул замок, и в просвет высунулась измазанная в пыли мордашка одного из близнецов. За спиной маячил и второй - в грязных руках была зажата ручная ножовка.

- Ники нет, она ушла, - мрачно ответил Рикки, не спеша пропускать меня внутрь.

Да только спрашивать разрешения я и не собирался: резко толкнув дверь и отпихнув мелкого в сторону, прошел в каморку. В полутемной из-за завешенных тканью окон комнате царил полнейший хаос - слишком даже для не отличавшейся чистоплотностью подруги. Пустые полки, вырванные с мясом из стен, валялись металлолом на бетонном полу, щедро посыпанные скомканными вырезками газет и вырванными листами книг. Железные стулья, тарелки, ложки - все было свалено в одну кучу, а кровать перевернута на бок. Полосатый матрас, зацветший по углам и с выбившимся пухом, валялся у окна.

Одна из чугунных ножек кровати уже была подпилена ножовкой, и, судя по всему, Микки не собирался останавливаться. Малой нервно вытер рукавом мокрый от соплей нос и, с опаской поглядывая на меня, принялся ожесточенно дергать рукой вперед-назад. От противного скрежета ломающегося лезвия ножовки меня передернуло.

- Ники нам разрешила! - вылез передо мной Рикки, заслоняя брата. - Иди отсюда! Вот! Это наше все!

- Разрешила распилить ее вещи? - мрачно спросил я и схватил наглеца за ворот куртки. Тот зло задергался и запыхтел, но особо вырваться не пытался. Так - только для вида. - Что здесь происходит, где Ники?

- Говорю же, ушла! Отпусти меня! - зло ответил Рикки и бросил взгляд на замершего Микки. - А ты - пили дальше, до отбоя нужно успеть...

Тот испуганно переводил взгляд с меня на брата, но, услышав команду, продолжил работу. Дж-ж-дзынь, дж-ж-дзынь - заполнило каморку и отозвалось болью в висках.

Нехотя я отпустил Рикки и раздраженно спросил:

- Что значит “ушла”? Куда она могла уйти?! Где ее вещи?

- Тебе ничего не оставила, - с долей злорадства усмехнулся Рикки, но, увидев мой мрачный вид, испуганно отшатнулся. - Да не знаю я! Пару часов назад сказала, что уходит с концами. Собрала маленький мешок, а остальное нам оставила. Сказала, что можем забирать, ведь ей уже не нужно.

На душе полегчало: раз близнецы видели Ники пару часов назад, значит, вылазка на Арену ничем плохим не закончилось. Но в остальном слова Рикки напоминали бред. Я растерянно еще раз осмотрел комнату и теперь в глаза бросились и мелочи, вроде той, что нигде не было и намека на старые игрушки Томми, на портрет, которые я подарил Ники, на шмотки. Ничерта ценного, дорогого сердцу чокнутой подруги.

- У нее вроде как другой смысл теперь, - пробурчал Рикки, потирая шею.

- Что? - ушатом ледяной воды окатила уже слышанная фраза. - Что ты сейчас сказал?!

- См-м-мысл, - заикнулся мелкий от неожиданности. - Смысл какой-то другой! Не знаю, что за чушь. Странная она была, как обдолбанная, со взглядом стеклянным. Но это точно не порошок и не алкоголь. Совсем от нее не пахло.