Свалка

16. Уборка

На бумажных склонах все еще копошились люди, но большинство столпилось в очереди у перерабатывающего бака. Под конец смены образовалась привычная толкотня, где каждый норовил недовольно побурчать на нерасторопного соседа и посетовать на всего один медленно работающий контейнер, дышащий на ладан. Оно и понятно: торчать после отбоя в темноте, чтобы закинуть партию, никому не хотелось. Взятка патрулю обойдется дороже, чем дневной паек.

Приглядевшись, я увидел девчонку, которая в прошлый раз провела к Шепелявому. Теперь она стояла, вцепившись в измазанную типографской краской руку матери, и недовольно канючила: "Хосю домой! Домой! Мама, домой!". Мамаша, сутулая, грязная и прибитая усталостью к земле, только плечом дергала и шикала - до них очередь еще не дошла. Стоило мне приблизиться, как она заголосила нетрезвым голосом:

- Куда прешь?! Наше место!

- Мне нужен Шепелявый. С ним еще должна быть низкая рыжая девчонка - Ники, видели? - спросил я, поморщившись от перегара, и прежде чем получить посыл в задницу, распахнул куртку. Пустой взгляд мамаши остановился на револьвере, и она прикусила язык.

- Не знаю такого, - раздраженно буркнула и отвернулась.

Зато мелкая бесхитростно вновь дернула мать за руку и громко воскликнула:

- Знаесь! Ма, это же Сепелявый! Ма!

Мамаша зло выдернула руку и тут же отвесила девчонке подзатыльник, от которого та едва устояла на ногах. На детской мордашке тут же выступили слезы обиды, а губы задрожали. Невольно я поморщился: только детских визгов не хватало.

- Повторяю еще раз: где мне найти Шепелявого?..

- Не знаю! Че мне нянькой за ним бегать? - зарывшись подрагивающей рукой в сбитые в колтун волосы мышиного цвета, ответила мамаша. На лице читалась одно желание, чтобы я отцепился и убрался подальше.

Рядом стоящий мужчина, тоже не отличавшийся трезвостью, отхаркнул и вставил слово в защиту:

- Хэй-хэй не трожь ее, парень. Где Шепелявого носит, никто не знает. Он с нами не живет.

- Но где-то же живет, - нахмурился я.

- Где-то живет, - абсолютно серьезно, без издевки, ответил местный, но развить мысль не спешил. Даже выразительное постукивание пальцами по револьверу не дало ожидаемого озарения. Тот только нахохлился весь и примирительно выставил грязные ладони. - Хэй, парень, нам неприятности не нужны! Знать не знаем, где этот чудик ночует.

- Он уже ушел?..

- Он и не приходил. Пару дней уж не появлялся. И рыжую тоже, что за ним хвостиком бегала, ни одним глазком не видели. Не там ищешь, парниша.

Девчонка все еще обиженно дула губы - даже от мамаши на пару шагов отошла и, пыхтя, сложила ручонки на груди. На фразе местного вся аж задрожала и закусила губу. Похоже, хотела что-то да ляпнуть, но вместо этого под мрачный взгляд мамаши испуганно вжала голову в плечи.

- Эй, милая, - опустившись на корточки и постаравшись говорить как можно мягче, сказал я. - Ты что-то знаешь? Мне сказать можешь. Я хороший - просто подругу ищу, переживаю за нее. Ты же тоже за своих друзей переживаешь, когда найти не можешь?..

- У меня неть друс-сей, - тут же буркнула девчонка.

- Но мама есть. Вот ты бы переживала, если бы она пропала, - стараясь сохранять терпение, которого мне чертовски не хватало при общении с детьми, сказал я. Даже шалопаев вроде Микки и Рикки переносил с трудом. Увидев неуверенный кивок, продолжил: - Так скажи мне, что знаешь…

- Слысала. Ма, я не хотела слысать!

Мамаша уже стояла мрачнее тучи, но, судя по лицу, о тайнах дочери даже не подозревала. Хотя, скорее, ей было просто насрать. Махнув рукой, мол, рассказывай, она подхватила несколько стопок книг и пошла к перерабатывающему баку - как раз подошла ее очередь.

- Сепелявый про бах-бах масины говорил, - тут же выдала девочка и выразительно раздвинула руки, показывая размер тех самых "масин". Судя по всему, речь шла об автоматизированных машинах для уборки. - Седня ночью они к масинам на металл идут.

- Кто "они"? - уточнил я, еще ничерта не понимая.

Суорэ смогли починить где-то с пяток машин для уборки, которые помогали разгребать завалы. Вещь полезная, учитывая, что еще лет двенадцать назад на Свалке ни о каких железных коридорах и улочках речь не шла. Сплошные горы мусора до самого железного потолка, с которыми в ручную при всем желании не справишься. Сейчас машины запускали не так часто, хотя бы потому что ломались они исправно. В основном, работали они по ночам, чтобы алкаши вроде моего покойного папаши не отправлялись на тот свет раньше времени. Так что на кой черт идти ночью к машинам, рядом с которыми всегда крутились головорезы, - одному Верхнему городу ведомо.

- Они, - между тем, ответила девчонка и пожала плечами. - Сепелявый и рыжая.

- Понятно. Ты молодец, - выдавил я из себя улыбку и встал. Уже обращаясь к местному алкашу, спросил: - Значит, ни в общежитии, ни в ближайших гаражах Шепелявый не ночует?

- Неа. В канаве какой-то, наверное, ночует, ха, - ответил тот и осклабился. - Так воняет - жуть. Даже мне хреново.

Уже поворачиваясь, чтобы уйти, я вдруг спросил, припомнив старый разговор с Бэт:

- Мазутом?..

- Ага, ага, типа того. Горечь такая - тьфу, - дыхнув перегаром, довольно закивал местный, словно не замечая иронии ситуации.

Несло от него за километр. И в кои-то веки меня замутило от отвратного штына алкоголя, смешанного с горечью пропитки листов. Впрочем, может, дело еще было в том, что нюх у меня в последнее время обостроился, и от каждого резкого запаха передергивало. Организм всеми силами требовал гребаную дозу, ни на секунду не давая забыть о закрытом пакетике в кармане штанов.

Мой уход восприняли облегченными вздохами и перешептываниями. Все-таки головорезов  никто не любил, а я перестал быть для местных своим, когда показал револьвер. Но сейчас мне было не до того.