Свеча мертвеца

Размер шрифта: - +

Глава 7. Седьмое небо

 

…тут был неуместный на первом свидании сарказм.

 

В камере предварительного задержания, помимо меня, сидела только хмурая женщина в грязном пальто и ее запах, под который, по совести, следовало выделить отдельное помещение. Четвертую стену камере заменяла частая решетка, за которой виднелся узкий коридор и плохо застекленное окно в основной зал полицейского участка, где непрерывно сновали люди в форме, постоянно звонили телефоны и царила непомерная суматоха. Наблюдать за ней мне быстро надоело. Сокамернице быстро надоела я – да она и не собиралась, в общем-то, идти на контакт, предпочитая выспаться впрок в сухости и тепле.

Через полчаса я выяснила, что в решетке тридцать четыре прута, от стены до стены – семь шагов, а единственное окошко высоко под потолком выходит на оживленную улицу. Но пялиться на стоячую автофлаксовую пробку было еще скучнее, чем на рабочий опенспейс.

На кой ляд было запирать меня здесь, когда я всячески демонстрировала готовность к сотрудничеству и даже не попыталась сбежать прямо из космопорта, где это было гораздо проще, я не понимала. Общаться со мной тоже никто не спешил.

Через час в участок быстрым шагом вошел еще один мужчина, одетый вместо формы в какой-то черный траурный костюм, и все засуетились вдвое активнее. Я отвлеклась от изучения крайне познавательных надписей на стене (и заодно от желания присовокупить пару слов от себя) и с интересом уставилась на картину маслом «Начальство приехало».

Начальство посовещалось с трепещущей группкой следователей и, в свою очередь, с не меньшим интересом высунулось в коридор.

 - Госпожа Кейли Кэнвилл? – уточнило начальство поразительно приятным для такой наглой рожи баритоном. Я начинала ненавидеть этот вопрос, но, тем не менее, подошла к решетке и честно призналась:

 - Это я.

 - Как же это Вас угораздило? – удивленно покачал светловолосой головой мужчина, так и не потрудившись представиться.

За последние четыре дня, впрочем, такая манера общения перестала меня удивлять.

 - Я не нарушала договор, если вы об этом, - буркнула я. – И сама не понимаю, как меня угораздило здесь оказаться. Вот и помогай после этого спецкорпусу в поисках!

 - Вас выпустят в течение четверти часа, - неожиданно объявил незнакомец. – Я сожалею, что Вам пришлось это пережить, госпожа Кэнвилл. Ваша помощь была неоценима, и я от имени ирейской короны выражаю Вам благодарность.

 - Выпустят? – растерялась я, благополучно пропустив мимо ушей все извинения и благодарности. – Вот так просто? Зачем тогда меня вообще сюда притащили?

 - Согласно должностной инструкции, - пояснил он и недобро сощурился. – Мне уже известно, что источником слухов были отнюдь не Вы. Дальнейшее заключение лишено смысла. Офицер уже заполняет бумаги для Вашего освобождения.

 - Спасибо, - растерянно сказала я.

 - Не за что, госпожа Кэнвилл, - отозвалось начальство, одарило меня неожиданно обаятельной улыбкой и вернулось в опенспейс, где громогласно посоветовало всем присутствующим пересдать физиогномику как можно скорее, после чего гордо удалилось, хлопнув дверью.

Наверное, я должна была насторожиться уже потому, что никто, включая капитана полиции, не изъявил желания слегка поправить данные для физиогномического анализа самому незнакомцу, но все еще пребывала в изрядной растерянности, и меня гораздо больше волновал вопрос о том, стоит ли рассказывать о произошедшем маме. С одной стороны, выговориться хотелось страшно, с другой – не лучше ли и дальше держать язык за зубами? Как выяснилось, весьма полезная модель поведения, жаль, что я так редко к ней прибегаю…

Ни к какому решению за следующую четверть часа я так и не пришла. Зато забрала бумаги об освобождении и свой рюкзак – и выбралась, наконец, на волю, к той самой стоячей пробке, на которую так долго пялилась из камеры.

На улице моросил дождь – мелкий, нудный и нескончаемый: такой может идти неделями без перерыва. Прохожие из местных кутались в непромокаемые плащи, наивные приезжие, еще не изучившие, какие чудеса вытворяет с дождем порывистый ветер, несли над собой раскрытые зонты, постепенно убеждаясь в их бесполезности. Водители в пробке клевали носом, благоразумно опустив автофлаксы на колеса.

Жизнь в Раинее шла своим чередом. Если задуматься, то и моя тоже, но как следует задуматься у меня не получалось. Несмотря на все мои сомнительные увлечения и хобби, это был мой первый визит в участок, и впечатления он оставил незабываемые.

Что ж, будем считать это бесценным и неповторимым опытом, постановила я, и постараемся, чтобы он так и остался неповторимым. И больше никакого неуемного любопытства, когда дело касается спецкорпуса, какие бы симпатичные сотрудники там ни обнаружились!

Нужно было отзвониться маме и ехать домой. Разобрать вещи, выстирать промоченные носки и убрать в холодильник партию столичных гостинцев, заготовленных для родителей. А еще сообщить на работу, что все в порядке и я успею выйти в свою смену, несмотря на задержание, а то Лика, поди, ногти сгрызла уже по локоть, да и Рон наверняка переживает. Заодно и Джоку кайф пообломаю – этот-то, небось, страшно рад, что лидар можно будет зажать и никто его пилить не станет…



Елена Ахметова

Отредактировано: 07.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться