Свет гаси и приходи

Размер шрифта: - +

Глава 17: Я так ждал тебя

Новый поворот и новый узкий коридор: весь в потеках багровой ржавчины, а может и крови, трубы оплетали бетонные стены. Троица забилась в крохотную очень грязную комнату, где стены были покрыты мелкой квадратной плиткой, отбитой кое-где сильными ударами, под низким потолком болталась одинокая лампочка накаливания.

— Нам нужно держаться вместе, — в сотый раз повторила Кира, отбрасывая со лба мокрую от пота отросшую челку. В Перекрестке не было ни парикмахерских, ни комнат отдыха. Все трое не знали, сколько они уже здесь, передышки занимали все меньше времени, рано или поздно их страхи находили их и старались развести в разные стороны.

Тим наклонился к Кате:

— В порядке? — серьезно спросил он. — Не ранена?

Всегда аккуратная белокурая Катенька, пуще холеры боявшаяся запачкать свое белое в цветочек платье, села прямо на пол, обхватив колени. Она замотала головой, не поднимая лица.

Ее дар, на который они так полагались в Мире, здесь не работал. Они были равны, одинаково запуганные, одинаково уязвимые.

— Нам нужно передохнуть, — обратился Тим к Кире, как к главной. — Мы бродим уже много часов, вечно это продолжаться не может.

— Мы должны найти Сережу, — отрицательно мотнула она головой. — Он должен быть где-то здесь.

Тим сжал зубы так, что у него побелели скулы. Кира знала этот жест: Тим с ней не согласен и будет спорить.

— Этот лабиринт живой. Все это место наделено каким-то сознанием. Если оно не захочет, чтобы мы нашли его…

— Оно уже много часов хочет разделить нас, — перебила его Кира. Она никогда не повышала голос, выработав у себя тон, который и тихо звучал внушительно. — И ему до сих пор это не удалось. Если мы можем противостоять ему в малом, мы можем и отыскать потерявшегося. Он — член группы, и одному ему в сотню раз тяжелее чем нам троим. Мы должны его отыскать.

Издалека раздался тихий звук: жалобный, берущий за душу детский плач. Катя горько заплакала, закрывая уши ладонями:

— Пусть оно перестанет, пусть перестанет, пожалуйста…

Тим посмотрел на нее с такой мукой, словно хотел бы забрать всю ее боль себе, помочь хоть как-то. Сострадание делало Тима хорошим врачом, но терзало его душу: он умирал с каждым, кого был не в силах спасти.

— Оно приближается, а мы здесь, как крысы в бочке, — сказал он. — Нужно уходить.

Кира согласно кивнула и поднялась на ноги. Плач усиливался. Тим бережно помог Кате подняться и повел ее к выходу.

В узкий дверной проем Кира вышла первой, не заметив упавшей ей на плечо струйки бетонной крошки. Зато ее заметил Тим и толкнул Катю вперед прежде чем стена сдвинулась резко как гильотина. Он оказался в ловушке.

— Уходите! — крикнул он в стену, не зная, что они его не слышат: стена отрезала все звуки.

Раздался протяжный шорох, скрип камня о камень. Закачалась под потолком лампочка, приближаясь к полу. Тима затрясло: как в самых жутких его кошмарах, потолок медленно-медленно опускался, и жить ему осталось не больше пяти минут.

***

Черное дерево танцевало. Алисе казалось что она чувствует его настроение: волнение, азарт. Дерево знало, зачем они пришли, и ничуть не было напугано.

Напротив, оно их подгоняло.

Серегей с Матвеем за ее спиной не волновались ничуть и Алисе это чувство было в новинку: когда кто-то полностью полагается на тебя. Она не может их подвести.

“Что дальше?” — спросила она Гостью

“Дверь открывает сильный страх. И здесь есть маленькая загвоздка: твои друзья теперь неуязвимы к моим иллюзиям. Как и ты”.

Еще несколько недель назад Алиса бы решила, что все пропало. Ноги перестали бы ее держать, мозг отказался бы думать, эмоции захватили бы тело и понесли бы его в пучину отчаяния. Потом она бы наделала кучу глупостей.

Теперь Алиса ощутила только холодок на шее и с некоторым волнением спросила:

“Но?”

“Но твои особенности подчиняются твоим желаниям. В отличии от твоих приятелей, ты до сих пор носишь в себе источник страха. И если ты захочешь поддаться ужасу, ты его испытаешь. Осталось только проверить, хватит ли твоего, весьма посредственного таланта к ужасу, чтобы открыть эту дверь. Хозяин Перекрестка гурман. К нему не зайдешь с посредственным угощением”.

“Мы попробуем”.

Алиса пояснила для ребят, не оборачиваясь:

— Сейчас я позволю Гостье меня напугать, очень сильно. Должно быть достаточно, чтобы дверь открылась, поэтому… вы не вмешивайтесь ладно, а то придется начинать все сначала.

Они ничего не сказали, к счастью и Алиса была им за это благодарна: их поддержка только помешала бы ей испугаться как следует.

“Начинай”.

“Мне нужен доступ к твоим самым сокровенным страхам. Лучше сразу начать с того, что принесет наилучший эффект, чтобы не длить пытку”.

Алиса почувствовала как воля Гостьи проникает глубже в ее разум и постаралась не сопротивляться, хотя ее трясло от омерзения. Это было почти физическое ощущение, будто кто-то пальцами перебирает извилины, но это было бы можно перетерпеть, если не возникший осадок: такой остается, когда кто-то чужой прочел твой дневник, предназначенный для самых сокровенных и отнюдь не лучших мыслей.

Это длилось и длилось, а потом как будто что-то щелкнуло и Алиса осталась одна в темноте. Она обернулась, не увидела ребят, закрутилась на месте, чувствуя подступающую тревогу и почувствовала что двигаться все тяжелее, как будто что-то связывает ее. Алиса забилась, ее руки плотно прижались к телу, которое не слушалось ее, в глаза брызнул свет и она поняла что не стоит, а сидит, прижавшись виском к чему-то мягкому, но продавленному. В нос забрался отвратительный запах, и она поняла что исходит он от нее. По подбородку что-то текло и Алиса с ужасом поняла что это ее собственные слюни.



Юлия Цезарь

Отредактировано: 13.11.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: