Свет в одиноком окне

Глава 9

Ольга выбежала из подъезда, и тоненькие каблучки ее туфель бойко застучали по асфальту. Ранее лето радовало теплом и слепило солнечным светом. Самозабвенно чирикали воробьи и о чем-то спорили старушки на лавке.

— Доброе утро, — вежливо кивнула Ольга соседкам.

— И вам не хворать, — ворчливо отозвалась тетка Клава — самая заядлая сплетница дома.

Если бы не должность судьи, она наверняка сказала что-то более резкое. Подумать только: в ее родненьком подъезде проживают две незамужние молодые женщины, да еще и ребенка воспитывают. Уж лучше б мужиков водили, да гулянки затевали. Тогда хоть участковому можно было пожаловаться. А тут: живут тихо, скромно, даже придраться не к чему. А так хочется…

Почти добежав до остановки, Ольга вспомнила, что позабыла дома пакеты. Хлопнула себя по лбу и поспешила обратно, на ходу доставая телефон из сумочки.

За выходные она перебрала Витины вещи, из которых мальчик успел вырасти, и собралась отдать их знакомой. Как быстро промчалось время. Еще вчера они с Никой по очереди качали малыша, меняли памперсы, мыли, пеленали. Теперь он ходит, говорит — иногда много лишнего. Всего-то три года, а порой удивляет и маму и няню.

Через две минуты Ника перегнулась через перила балкона и крикнула так, чтобы услышали все соседи:

— Между нами все кончено! Забирай вещи и вали на работу! Ребенок останется со мной!..

Рядом с Ольгой упали два свертка, из одного выпала яркая погремушка. Упаковывая вещи, никто не рассчитывал, что им предстоит пережить перелет с балкона.

— Срамота-то какая… — прошипела тетка Клава. — Никого не стесняются.

Подрагивая от едва сдерживаемого смеха, Ольга собрала вещи, поднялась и погрозила Нике кулаком.

— Да ладно тебе, — та притворилась, будто ничего особенного не сделала.

— Вечером поговорим, — пообещала Ольга и нахмурилась.

В этот момент на балкон вышел Виктор. Растрепанные спросонья шоколадные волосы обрамляли по-детски округлое личико, золотистые глаза сияли счастьем. Мальчик поправил сползшую с плеча пижму и улыбнулся так, что у Ольги екнуло сердце.

Как же он похож на отца. Рядом с этой маленькой копией невозможно забыть о Сергее ни на минуту.

— Пока, милый, — помахала сыну Ольга. — Веди себя хорошо и слушайся тетю Нику.

— Лучше пусть она слушается меня, — рассмеялся Виктор. — И не ест много мороженого.

— Наговор и клевета! — объявила Ника и скрестила на груди руки. Но тут же рассмеялась: — Тем более что мороженое кончилось. И хлеб. И яблоки — кое-кто вчера слопал целый килограмм.

Ника потрепала Виктора по макушке и заговорщически подмигнула.

— Так сходите в магазин и купите, — предложила Ольга.

Глядя на близких людей, она перестала обращать внимание на шепчущихся соседок и время. Это было одно из тех ценных мгновений, которые хочется навсегда запомнить и, как великое сокровище, спрятать в драгоценном тайнике памяти.

— И «Вискас» купим, — пообещал Виктор, вытягивая на балкон Василия.

Кот позволял маленькому другу любые шалости. Покорно терпел, когда его таскали за хвост и тискали. Ни разу не выпустил когтей и не зашипел на озорника.

• это правило относилось только к членам семьи: Ольге, Нике и Виктору. Чужаков Василий не любил, а гостей не терпел. Однажды больно цапнул за ногу участкового педиатра, собиравшегося сделать мальчику укол. И если возле двери квартиры появлялся незнакомец — рычал и царапал линолеум, как будто был вовсе не котом, а сторожевым псом.

— Кажется, наш Василий считает себя главой семьи, — заявила как-то Ника.

— Еще бы, — согласилась Ольга. — Он же единственный взрослый мужчина в доме.

Вот и сейчас Василий презрительно посматривал на соседок снизу. Хвост его возбужденно подрагивал, из горла вырывалось предупреждающее ворчание. Только попробуйте тронуть хозяев — спикирует вниз пушистым десантом, и полетят клочки по закоулочкам. Семикилограммовый шар с зубами и когтями — это вам не шутки.

— Ой! — Ольга посмотрела на часы и встрепенулась. — Я же опаздываю! Всем пока!

Отправила домочадцам воздушный поцелуй и побежала на работу. Сегодня, как и в другие дни, ее ждали дела.

Коллеги часто спрашивали, почему Ольга не выходит замуж или хотя бы не заведет себе мужчину. На что получали ответ: я замужем за правосудием. И в этом было правды больше, чем хотелось бы.

Ольга работала так, словно пыталась оправдать фамилию Рысакова. Пахала как лошадь и не просила лишнего. За что была на хорошем счету у председателя суда и на плохом — у адвокатов и подсудимых. Взяток не брала, на любые сделки не шла и вообще, была предана всей душой названному мужу «правосудию».

И все же, несмотря на строгий характер, Ольга привлекала внимание противоположного пола. После родов стала только прекрасней: фигура округлилась, приобретя ту изумительную женскую соблазнительность, так любимую художниками. Во взгляде же появилась мягкость, достойная Мадонн Возрождения.