Светлолесье: сквозь огонь иди со мной

Font size: - +

Глава 16. В недрах гор

 

Я не верю сновидениям.

В них слишком много ускользающего. Только попытаешься поймать его, и оно исчезает, оставляя лишь свою тень. Попытки вспомнить превращаются в тщетную партию с памятью, где уже заведомо известен проигравший. А попытки понять свои видения – и того хуже.

 Знаю точно – снам доверять нельзя. Нельзя верить тому, кто знает тебя лучше, чем ты сама.

 

Я лежу на морской глади. Штиль. И тишина.

Море превратилось в соленое зеркало, и мы лежим на глади, запрокинув головы к небу. Я вижу себя со стороны и в то же время знаю, что это моя голова покоится на его груди.

Здесь я везде.

И соль. Она тоже всюду – чувствую ее привкус во рту, ощущаю рядом.

Слева виднеются смутные силуэты темных отвесных скал…

Здесь неуютно, но с ним это неважно.

Мы лежим на воде, его правая рука обнимает меня, его тепло греет, но лица не видно.

И тишина. Неестественная. Словно мир замер.

Мы молча плывем в небытие вместе, туда, где море сливается с небом. Море слез…

 

 

 

– Тандраль побери этого Дарена, – пробормотала я, разминая затекшую спину.

Всю ночь мы провели в седле, и только

– Он приходил в твои сны? –  произнес, сворачивая одеяло, Минт. - Хелия, как называлась та трава, что Альдан добавлял Асёне? Надо бы найти еще…

– Так. Не поняла, – чеканя слова, произнесла я. –  Альдан мне что-то добавлял?

– Ну… – Минт беспомощно взглянул на Хелию с надеждой, но та отправилась отвязывать лошадей. – Тебе все время снились сны, ты вскрикивала… Ну я и сказал Альдану, чтоб он тебе подсовывал незаметно от нервишек что-нибудь…

– Та-а-ак, – протянула я. – И что?

– Ну в пирожки там совали, ты ж их трескала за милую душу, – разулыбался наемник, но схлопотал тычок под ребра. – Но ведь худого не стало?

– Не знаю, – призналась я, забираясь на свою лошадь. Теперь ясно, почему наведенные сны не беспокоили меня в Линдозере…

Имя лекаря снова кольнуло что-то внутри.

– Как думаете, аспид был настоящим? – спросила между тем царевна, вытаскивая из прядей волос высохшие цветки и листья. – Они же исчезли… Судя по книге  Фергуса – еще задолго до появления Ордена.

– Скорее всего, еще один качественный морок, - предположила я. – И как ему только удалось наколдовать такое?

– Даже думать не хочу, какую мощь он заграбастает, если сорвет Печать, – раздраженно бросил Минт, выпрямляясь в седле. – Нельзя, чтобы у одного человека было столько силищи.

Царевна едва заметно покачала головой.

Ей, как и мне, было нечем крыть.

 

 

Впереди – лиловое сумрачное небо, в красках своих сходящееся от нежно сиреневого до легкого багрянца,

Позади всходила на пьедестал ночи растущая луна…

 Ветер, скачка! Много ли нужно чародейке?

В такие моменты я была благодарна Единому за свою нечеловеческую природу, ибо пробудившаяся женщина во мне выла, словно волк.

Прямо над нами проплывали Завихрения воздушных замков, чертоги которых стирались и белели где-то за горизонтом. Такие же путники, движущийся куда-то в потоке мироздания…

До Восточной Обители было рукой подать.

Вход в нее был замаскирован в скалах и соседствовал с  зажиточной весью, которая находилась под защитой княжа Брусины. Сама весь находилась в низине у истоков Пряна и располагалась вдоль одного берега. Со всех сторон находились поля, чуть подальше лес, а на холме с западной стороны стояла аккуратненькая мунна.

Мы уже неслись по главной дороге, и я вырвалась вперед,  ощущая ту легкую тревогу, ту маленькую неистребимую тоску по чему-то забытому, но родному.

Мы остановили коней у брода. Над широкой рекой нависли скалы, и точно в зеркало, глядели в воду.

 Я обернулась на взволнованную царевну и невозмутимого Минта: пора!

Спустилась со своей кобылки, погладила ее по холке, провела рукой по гриве и прошептала на ушко:

– Благодарю тебя, моя хорошая…

Лошадь тихо заржала в ответ и попрядала ушами.

Взяв ее под уздцы, я ступила в воду.

От Пряна шел сладковато-свежий аромат.

Так…

Чтобы пройти дальше и провести за собой царевну Хелию и Минта, мне нужно было сосредоточиться.

Я вслушалась в шум покачивающихся сосен на скале, и мне, как всегда, показалось, что это шепот на забытом языке, который не в силах разобрать никто из ныне живущих...

Горы, древние стражи, видевшие тысячи и миллионы лет, говорили. Вместе с землей и водой прорастали они в сосны и шептали, шептали о таинствах тысяч костров, о волчьем плаче, о погасших звездах, о недоступной взгляду человека потаенной дикой жизни…

И часть меня знала этот язык... Кровь. Такая же древняя, как и горы... Тысячи поколений моих предков боролись за жизнь на этой земле, и их память тоже была со мной, корнями, невидимыми узами, сцеплена с душой…

И на краткий миг мы поняли друг друга, ведь во тьме времен мы уже встречались.

Я закрыла глаза, и просьба замерла на губах, не рожденная.

 

 

Гора раздвинулась, с тихим скрежетом отверзая свою заколдованную дверь.

Царевна охнула и схватилась за Минта, который только и присвистнул, когда раскрылись недра скалы.

– Идем, – сказала я и взобралась на свою лошадь.– Но! Пошла!



Анастасия Насонова

Edited: 29.12.2017

Add to Library


Complain