Светлячок и Пламя

Размер шрифта: - +

1. Киран (тогда)

Хотя в угасающем мире давно уже не было смены дня и ночи, иллюзорное солнце Гвиндолина давало рассудку возможность по-прежнему цепляться за привычные точки отсчета — рассвет, полдень, полночь… На рассвете Киран, с трудом задремавшая на пару часов в углублении между корнями огромного мертвого дерева, поднялась на ноги неслышно, как призрак. Размяв затекшие ноги, она сделала несколько танцующих выпадов воображаемыми кинжалами, чтобы стряхнуть тяжелую дрему. Пора было двигаться дальше.

Путь до Олачиля занимал пять дней — если продолжать измерять время днями. Приближаться к проклятому месту необходимости не было, однако вместо этого нужно было пройти некоторое расстояние по окружности, огибающей поселение в двух-трех часах пути от его границы. В задачи Киран входило контролировать все выходы из поселка, чтобы вовремя дать сигнал о появлении Темных духов, если Бездна вздумает продолжить наступление через пробитую ею брешь в ткани этого мира.

Дороги как таковой не было. Киран пробиралась между сваленными, как после урагана, стволами деревьев, валунами, разбросанными как будто рукой великана. Часто попадались отдельные надгробия и маленькие кладбища.

Как всегда, при движении в направлении Олачиля ветер дул в лицо. Он поднимался за три дня пути до границы деревни и с каждым днем усиливался, в последний день перерастая в ураган, бросающий в лицо не только пыль, ветки и мусор, но и небольшие камешки. Двигаться становилось все тяжелее и тяжелее, и будь Киран обычным человеком, в последний день пути ей вряд ли удалось бы идти навстречу ветру — разве что ползти, вжимаясь в землю.

Сегодня как раз был последний день пути. Остановившись для короткого отдыха, Киран попыталась заснуть, но ветер так выл, так хлестал по телу и выламывал ветки дерева, под которым она тщетно старалась укрыться, что спать было практически невозможно. Все же усталость взяла свое, но сон был неспокойным и не принес отдыха. В завываниях ветра угадывались и голоса, которые Киран совсем не хотелось слышать…

Орнштейн. «Такова воля лорда Гвина. И не нам спорить с нею… Ты же понимаешь, не маленькая…».

Гох. «Это безумие, настоящее безумие. Но у нас нет другого выхода, ты же понимаешь…».

И третий голос… Тот, который слышать больнее всего. «Это наш долг. У каждого он свой. Не в первый раз наши пути расходятся».

Киран двигалась вперед, согнувшись, чтобы легче было преодолевать сопротивление воздуха, и одновременно внимательно оглядывала окрестности, подмечая изменения, появившиеся со времени ее прошлого похода. Там появилась новая группка надгробий, там пирамида валунов рассыпалась, словно в нее попала огненная бомба. Явных следов сражений не было видно, только эти неясные знаки. Кто здесь бился, кого потом похоронили? И кто похоронил убитых, если уж на то пошло?

Судя по всему, некогда процветающее, самое крупное поселение людей ныне исчезло с лица земли. Все, кто находился в селении на момент катастрофы, скорее всего, погибли или были поглощены Бездной. Находиться так близко к Бездне никто из живых существ не мог, и сама Киран и ее отряд (в те времена, когда она выходила на патрулирование еще не одна) не могли пройти достаточно далеко в поселок, в их задачи входило не дать ни одному существу — или твари — покинуть его. Но уже очень давно в окрестностях Олачиля никто не появлялся, что давало основания полагать, что поселение полностью опустело.

Киран постоянно мысленно возвращалась к тем невыносимо тяжелым дням, когда Олачиль превратился в то, чем стал теперь. Четверка рыцарей Гвина разделяется, каждый из них получает свое задание. Орнштейн остается в Анор Лондо, охранять королевских отпрысков. Гох отправляется патрулировать окрестности города, проверить слухи о появлении в окрестностях огромной виверны. Задача Киран и ее отряда — как и прежде — охрана самого лорда Гвина. Арториас…

Вот и произнесено это имя… Арториас, доблестный рыцарь, возможно, и уступающий в боевых качествах капитану Орнштейну, должен был в одиночку отправиться выполнять невыполнимое задание. Почему в одиночку? Киран не отставала от Орнштейна все те дни, пока Арториас готовился к походу. Почему Гвин не позволил кому-то из оставшихся троих отправиться с ним?

К самому Арториасу бесполезно было обращаться с такими вопросами. Он и в лучшие времена не отличался разговорчивостью, а в эти дни совсем ушел в себя, запирался в своей комнате и часами сидел за столом, подпирая голову руками, обдумывал задание, разрабатывал бесчисленные варианты стратегий… Прирожденный воин Арториас, такой же, как всегда… но еще более неприступный, отстраненный, ускользающий…

Орнштейн в конце концов, устав от ее преследований, однажды повернулся к ней, когда она в очередной раз бежала за ним, еле поспевая, по коридорам замка Анор Лондо. Жестко взял ее за плечи и даже слегка встряхнул.

— Такова воля лорда Гвина. И не нам спорить с нею… Ты же понимаешь, не маленькая…

— Понимаю… Но все же — почему? Ты сам-то понимаешь? Ведь понимаешь, я вижу… — голос Киран задрожал.

Руки Орнштейна на плечах Киран едва заметно вздрогнули. Непоколебимый воин не выдержал, отвел взгляд.

— Гвин не может позволить себе вот так лишиться более чем одного из своих рыцарей… — выдавил он наконец, глядя в сторону.



Ксения Крутская

Отредактировано: 10.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться