Свинья или Гусь

Размер шрифта: - +

Глава 7

«Час от часу не легче!» — мелькнуло в голове у Эрмите. Это признание снимало его сомнения в виновности трактирщика, но оттого не становилось менее удивительным.

— Я убил его, — повторил солдат, — Потом взял ключ и украл деньги из сундука. Спрятал все под прилавком — не думал, что найдут.

— Вы не похожи на хладнокровного грабителя, Жоффруа. Простите, но у меня в голове не укладывается, почему вы решили признаться.

— Потому что Пьер ни в чем не виноват. Он дал мне крышу над головой, я не могу отплатить ему такой монетой.

Андре прошелся по комнате. Новая версия нравилась ему еще меньше. Доктор с удивлением осознал, что в нем пробудился азарт сродни тому, что испытывают за карточным столом. Теперь им двигала жажда истины. Но как разговорить этого угрюмого вояку?

— Такому благородству любой дворянин может позавидовать. Простите, — сказал доктор, увидев, как дернулся старый солдат, — не хотел вас задеть. Но мне известно, что Пьер не такой хороший друг, каким вы пытаетесь его выставить. За крышу над головой он заставлял вас выполнять самую тяжелую работу. Ни один человек не испытывал бы благодарности при таких обстоятельствах. Так что же происходит на самом деле?

Жоффруа, настороженно следивший за доктором все это время, откинулся на спинку стула и криво ухмыльнулся:

— А вы не так просты, мсье доктор.

— Каков есть.

— Я все расскажу, — продолжал солдат, — но прежде условимся: некоторые подробности останутся между нами.

— Если это не касается дела, я не возражаю, — осторожно ответил Андре.

— Не касается... почти, — Жоффруа с минуту помолчал, — Вы знаете Элен.

— Разумеется.

— Мы познакомились тринадцать лет назад. Она торговала в нашем полку. Вы видели, какая она сейчас, а в ту пору была просто ослепительна.

— Думаю, Элен покорила немало сердец.

— Да, но ее сердце покорилось только одному. Мог ли я, неудачник без роду и племени, ожидать такого счастья…

— Значит, когда-то вас связывали сильные чувства с будущей супругой вашего сержанта?

— Пьер... — Жоффруа досадливо отмахнулся от этого имени, — Тогда она и глядеть не хотела в его сторону. Кто мог знать… Как-то утром, на построении, зачитали два приказа. Один — об отставке Пьера, другой — о перебросе нашего полка. Мы выступили в тот же день, я даже не успел попрощаться с Элен. Только попросил сержанта позаботиться о ней. Сам я мог рассчитывать на отставку только через год...

— Но получили ее совсем недавно, — вспомнил доктор.

— Да. Элен не могла сразу ехать за мной: незадолго перед этим она купила лавку в городе, несколько лет копила деньги… А через пару месяцев в полк пришло письмо на мое имя. Наш писарь зачитал мне его. Элен сообщала, что вышла за Пьера, что они купили гостиницу в этих местах… Первое время я с ума сходил. В бою лез на рожон — искал смерти. Только мне везло. Через год уже был сержантом. И тогда я решил: буду служить, пока не скоплю денег, а тогда явлюсь к ней богатым человеком. Посмотрю на нее, старую и подурневшую, с кучей уродливых ребятишек от Пьера… И она поймет, что потеряла, пока гонялась за выгодой.

— Но все сложилось иначе…

— Да, — солдат медлил, словно раздумывая, — по пути сюда меня ограбили — я потерял все. Но решил, что все равно увижу ее. А Элен почти не изменилась, все такая же красавица. И мальчишка…

— Он ведь ваш?

— Мой до последнего волоска. Пьер считает Жако идиотом, но я много времени провел с ним. Он очень смышленый и добрый парень, хоть и болтает иногда бог весть что.

Доктор промолчал. Неизвестно, знает ли Жоффруа о том, что в несчастье с его сыном виноват Пьер. Он еще не успел рассказать о главном.

— Думаю, при должном уходе мальчик вырастет вполне нормальным. Но пока я не понимаю, что вас толкнуло на убийство незнакомца.

— Он увидел нас с Элен. Вчера утром я поцеловал ее на кухне, и она была не против. И тут заглянул купец. Мы шарахнулись друг от друга, а он ухмыльнулся и вышел вон. Мы весь день не находили себе места, а он знай ухмылялся да подмигивал. Я не мог допустить, чтобы все раскрылось: это слишком дорого обошлось бы для Элен. У сержанта всегда была тяжелая рука… Поэтому ночью я дождался, пока Пьер уснет, а потом вышел в зал и убил старика.

— Как именно это произошло?

— Ну… — солдат собирался с мыслями, — Греньи сидел за столом. Он был пьян. Я подошел и тихо заговорил с ним, просил держать язык за зубами. Он посмеялся и ответил, что это слишком ценные сведения для него… и для меня. Когда я понял, к чему старик клонит, медлить не стал. Отошел к камину якобы поворошить угли, а сам взял кочергу и двинул его по голове… Вот и все.

— А деньги?

— Деньги? Да, я взял их. Подумал, что пригодятся. Снял ключи у него с пояса и пошел в сарай. Там у него сундук с добром, я видел, как они выгружались утром. Я взял один кошелек. Ключи вернул обратно, кроме самого большого — его нужно снимать со связки, чтобы открыть замок. Я запер сарай, а ключ забыл в кармане. Вернул связку на место и отправился спать. Утром понял, что оплошал. Кошелек с ключом держал в своей сумке, а когда увидел, что вы пошли обыскивать сарай, решил перепрятать. Сунул под прилавок — не думал, что там найдут.

— И почему же решили сознаться?

— Неужели не понимаете? Я думал сбежать вместе с Элен и Жако. Денег нам бы хватило, чтобы начать все заново. Но если во всем обвинят Пьера, это невозможно: не смогу я жить спокойно, если его повесят за мой грех. Смотреть в глаза Элен не смогу. Значит, все кончено теперь, и бежать больше некуда.



Эмиль Коста

Отредактировано: 06.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться