Свитки. Книга первая

Черные скалы

Чёрные скалы, несмотря на свое мрачно-поэтическое название, были не чёрными, а тёмно-серыми, чёрными они казались лишь издали, с моря, да и то в ненастную погоду. В скалах имелось большое количество бухт и бухточек, удачно спрятанных природой от постороннего глаза, а также располагались пещеры и каменоломни, являвшие собой сложный и запутанный лабиринт, чрезвычайно удобный для хранения «неуказанных» товаров и нахождения лиц, объявленных вне закона. Словом, это было место запрещенной торговли и пристанище беглых преступников, странный, но подчиненный определённым законам  мир, оживавший в тёмное время суток.
Днем Чёрные скалы были восхитительным уголком природы: причудливое гигантское нагромождение камня, летом – украшенное яркой зеленью, с высоты которого открывались виды один другого краше. В солнечную погоду горизонт отодвигался далеко-далеко, так, что под небом из светлой лазури можно было разглядеть и корабли в открытом море, и серые дымовые струйки, курящиеся над степными селениями.

Ранней весной большая часть  обаяния Чёрных скал терялась. Трава едва пробивалась на  их склонах, листьев на диких акациях не было, и оголенные деревья скорбно заламывали вверх чёрные, словно обуглившиеся, ветви. Дожди, размывая известняк и скудную землю, оставили на камнях грязные разводы и мусор.
Трудность путешествия по Чёрным скалам заключалась в крутизне склонов и отсутствии удобных подходов к морю, во-первых, и в паутине тропинок, ведущих в самых разных направлениях – во-вторых. Передвигаться, не зная местности, да еще с поклажей,  здесь было весьма сложно.
Но Сюрикен, в отличие от своих спутников, хорошо знал Чёрные скалы. Знал благодаря не совсем обычным обстоятельствам.
Давно, когда отец был жив, его сотню отправили на поиск живодера, засевшего где-то в пещерах.
То был изверг, державший в страхе всю округу. Нападавший дерзко и безнаказанно, он оставлял на своем пути страшные, обезображенные трупы с отсеченными головами и выпотрошенными внутренностями. Жертвами становились местные жители – пастухи или ребятишки, приходившие из соседних селений поиграть у моря. Порою последний приют в скалах находили бродяги и странники.
С пиратами и торговцами краденым власть мирилась, отделываясь изредка облавами, но такое страшное явление, как Кровавый Оборотень, необходимо было во что бы то ни стало уничтожить. Вот и направили для его поимки и поддержания порядка солдат.
Вопреки уговорам матери, Сюрикен упросил отца взять его с собой. Прочесывая местность, он облазил чуть ли не все скалы и пещеры. К несчастью, слава и почести от поимки Оборотня тогда достались другому, более удачливому отряду, который наткнулся на логово живодера в одной из брошенных каменоломен.

Оборотень оказался вполне земным человеком, тщедушным и немолодым. Неудивительно, что среди его жертв большей частью были дети. Временами он говорил весьма внятно, рассказывал о своей прежней жизни в Ро, когда он был простым горожанином, но внезапно им овладевало безумие, и оборотень начинал бормотать что-то про повелителя демонов, требующего новой крови.
С той поры прошло шесть лет, но Сюрикен хорошо помнил это красивое и зловещее место. Впрочем, зловещим он его не считал: изверга ведь поймали и прилюдно казнили на площади, к тому же, сам караванщик его кровавых дел не видел, знал лишь по рассказам других.
Однако история про Кровавого Оборотня как-то сама собой всплыла на первом же привале. Сюрикен поборол в себе искушение признаться, что был участником событий, и молча слушал историю в пересказе, кстати, весьма вольном.
Путешествие заняло, как он и обещал Арсидию, три дня. Погода установилась хорошая, и Гелле сказал, что корабельщики, должно быть, пристанут без труда, а пока требуется лишь дождаться прихода судна.
 Расположились в одной из пещер. Сюрикен опасался, не найдутся ли у пещеры другие хозяева, которым вздумается нанести несвоевременный визит в свои владения, но всё обошлось. Караулили по очереди: один у пещеры, один в укрытии на скале, откуда хорошо было видно море. Гелле сам провел на этом сторожевом посту обе ночи, не доверяя столь ответственное задание никому другому. Сюрикен не жалел – без вредного щира жизнь казалась ему светлее и чище.

Корабль появился на горизонте на закате второго дня. Спутники Сюрикена заспешили по осыпающимся тропкам от пещеры вниз, к морю.
С корабля отправили лодку. Гелле о чем-то договаривался с корабельщиками на берегу, пока остальные слуги молча и сосредоточенно носили ящики и тюки к воде. Караванщик во всем этом участия не принимал, его оставили караулить у пещеры.
Когда погрузка закончилась, слуги вернулись и стали седлать коней. Гелле подошел к Сюрикену, отвел его в сторону и заговорил шёпотом: «Сейчас поедем, только нужно сперва доделать одно дело. Ты, я вижу, парень неболтливый, господин Арсидий сказал, на тебя рассчитывать можно.… Пойдем, поможешь». Он быстро увлек караванщика за собой по тропинке. «На остальных полагаться нельзя», – продолжал свою мысль Гелле, спускаясь, – «Эти ребята годны только для того, чтобы тяжести таскать. В первой же таверне они расскажут всякому: что везли, как везли, для кого. У господина Арсидия очень разговорчивые слуги. Как все южане. Поэтому, когда нужно делать дело,  он больше доверяет таким, как мы – полукровкам».
Сюрикена последнее слово задело. Щир, оказывается, успел приглядеться к нему. Но в устах Гелле слово звучало непривычно горделиво, почти как название высшей расы. Наверняка, у него имелась и собственная теория, по которой таким, как он, надлежало владеть судьбами мира. Но звезды, осенявшие жизнь Геликсангара, почему-то медлили и не позволяли Толстой  веревке выполнить то высокое предназначение, которое он для себя определил.



Галина Алфеева

Отредактировано: 29.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться