Свитки. Книга первая

Господин доктор остается без ужина

У Юджии была особая сила убеждения, благодаря которой ему удавалось располагать собеседника к себе, и даже в споре, в конце концов, принимать сторону доктора. В Утерехте и в Ранг-Нагаре он нашел состоятельных людей, согласившихся сделать пожертвования на постройку лечебницы. С этими деньгами Юджии приехал в Ро. И очень скоро с ними простился. Зато сарай был обложен камнем и заново покрыт крышею. Обставлять новый дом и лечебницу пришлось уже за свой счет.
В первый же день пребывания в городе Саакед совершил почтительный визит к Наместнику. Он был принят весьма приветливо. В приёмном покое с резной мебелью, окнами выходившем на море, Юджии узнал, что в этом году в статьях расходов городской казны нет ни единого упоминания о лечебнице. Наместник вежливо и церемонно извинялся, обещал со временем исправить положение. А пока посоветовал господину доктору подождать, обустроить собственный быт, начать небольшую врачебную практику, а там и деньги, возможно, появятся.
Такое положение дел мало устраивало Юджии, но ему пришлось подчиниться обстоятельствам. Он ежедневно, точнее, еженощно, поскольку освобождался лишь к ночи, производил расчеты: сначала они касались строительства, потом настала очередь мебели, белья, хозяйственных принадлежностей. Труднее всего было с лекарствами. В Утерехте Юджии с помощью Маны вполне мог обеспечить своих пациентов необходимыми мазями и настойками, кроме того, в городе имелось достаточно лавок, в которых торговали сухими травами и готовили микстуры по его рецептам. В Ро была только одна лавка, торговавшая лекарствами. Владел ею Угге Блац.

Появление в городе нового доктора встревожило Блаца.
– Этот Саакед, или как его там, кто он? – спросил он жену, когда та вернулась с рынка.
–Откуда я знаю! Я даже не видела его, – ответила она.
Но Угге не унимался.
– А что говорят твои вездесущие кумушки-подружки? Они-то осведомлены получше нашего, а?
– Оставь моих подруг в покое, – рассердилась жена. – Большинство женщин «вездесущи», как ты говоришь, только потому, что их мужья слишком ленивы. И всей их прыти хватает лишь на поход в таверну! Даже назад они редко добираются сами!
– Ну-ну, пошла язвить, женщина! – натянуто засмеялся Блац. – Пойми, дурочка, просто я хочу знать, что собой представляет этот новый доктор. Как я слышал, он не женат, значит, может еще заинтересовать наших сплетниц. Они должны были уже что-нибудь о нем разузнать, ведь так? – он хитро подмигнул жене.
– Ну, хорошо, – сдалась она, – но это только с чужих слов. Он действительно не женат. И не знают, был ли когда-нибудь. Живет с вдовой-сестрой и малолетней служанкой. Все они постоянно чем-то заняты, разговорить их на улице невозможно. Сестра, знаешь, такая тихая, и, кажется, немного ханжа. Думает, что совершает подвиг благочестия, заботясь о брате! Наверняка, распугала всех невест вокруг него!
Женщина всё больше увлекалась рассказом, но Угге уже понял, что сумеет извлечь из ее слов мало полезного для себя. Однако он продолжал слушать.
– Говорят, они не богаты. На рынке и сестра, и служанка долго торгуются, да и на эту свою лечебницу хоть и тратят много, но все стараются покупать по дешёвке.
– Он уже лечил кого-нибудь?
–Да, каких-то оборванцев из своего квартала.
– И?
Жена пожала плечами.
– Об этом лучше спрашивать у них самих. Кажется, он их жалеет, –подкармливает, особо тяжёлых навещает ежедневно, – и берет мало денег.
– Разумеется, ему же нужно создать о себе благоприятное мнение, – согласился Блац. – Интересно, чем он их лечит? Из какой он школы?
Но на этот сугубо деловой, врачебный вопрос вся женская осведомленность не могла дать ответа.

– Тебе следует пригласить нового доктора к нам на ужин, – сказала жена Угге вечером, перед тем, как лечь спать.
– В самом деле?
– Почему нет? Я приготовлю фаршированную рыбу, угостим его нашим вином. Вы обо всем сможете поговорить свободно, без неловкостей. Я думаю, он даже будет рад отдохнуть от своих забот у домашнего очага.
– Пожалуй, ты права. Это будет справедливо: я давно живу здесь и должен, как-никак, помочь соотечественнику обжиться на новом месте, верно?
– Конечно, – ответила жена. – Все знают, что ты отзывчивый человек. И ничего дурного для твоей репутации оттого, что мы его пригласим, не будет.
– Так, – умиротворенно сказал Блац, вытягиваясь под одеялом на свежих льняных простынях, – пригласим его.

Утром Юджии на всякий случай заглянул в книгу записи посетителей, – вести её было обязанностью Маны, – убедился, что до полудня свободен, отдал хозяйственные распоряжения и ушел в город. Там, на одной из улиц Старой крепости он разыскал лавку Угге Блаца. Чтобы попасть внутрь, Саакеду потребовалось взойти на деревянное крыльцо, пристроенное к каменному, сложенному из известняка дому. На крыльце под навесом стояли скамейки. Юджии отметил про себя, что эту идею стоило бы позаимствовать.
В лавке было светло и чисто. Вдоль стен стояли, крытые лаком вишнёвого цвета шкафчики: в половину человеческого роста, со множеством выдвижных ящичков, к которым были приклеены полоски чего-то светлого – ткани или кожи, с надписями.
Прилавок тоже был деревянным; наверху его помещались лотки для благовоний, от которых исходили ароматы лаванды, нарда, корицы и прочих пряностей. Запахи делали комнату узкой и тесной, несмотря на ее физическую величину. Позади прилавка на стене висели полки, заставленные разнообразными глиняными сосудами, большими и маленькими: широкогорлыми и узкогорлыми кувшинами, бутылками, баночками, флягами. Иногда среди этого глиняного царства взгляд вдруг выхватывал мерцающий таинственным светом сосуд тёмного стекла, корзину цвета древесной смолы или грязно-жёлтый пергаментный сверток. В дальнем углу, левее полок, Юджии приметил низенькую дверь во внутренние покои.

В лавке не было посетителей. У окна, что располагалось справа от прилавка, стоял юноша лет семнадцати в тёмно-синей рубахе с засученными рукавами и в фартуке, какие носят ученики мастеровых да ещё мясники. У юноши были тёмно-русые прямые и гладкие волосы, собранные в пучок на затылке; когда Юджии вошел, тот обернул к нему свое лицо – обычное лицо подростка со светлым пушком над верхней губой и малиновыми стайками прыщей на лбу и щеках.
– Я хотел бы видеть хозяина, – сказал Юджии.
Юноша с сомнением посмотрел на него, но ничего не ответил, а только повернулся, подошел к внутренней двери, приоткрыл её и крикнул: «Отец!».
Через несколько мгновений Саакед увидел Угге Блаца. Владелец лавки был высокий, широкоплечий человек и выглядел лет на десять старше Юджии. В нем было что-то от разбойника – то ли из-за носа с горбинкой, то ли из-за густых с сединой бровей, нависавших над глазами – светло-серыми, подвижными и очень внимательными. Как и у сына, у него были прямые длинные волосы, но на голове у Блаца-старшего их было значительно меньше, а над его высоким, выпуклым лбом они не росли вовсе.



Галина Алфеева

Отредактировано: 29.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться