Свитки Серафима

15.

С одного дня Стёпка решил, что нашёл пристанище в странствиях. Жизнь стала казаться светлой, как небо весной. Тёплый, уютный покой наполнил пространство души, где когда-то был стальной стержень. Не терзало, не звало в дорогу. Покой окутывал сердце, делал его мягким и тягучим точно патока. И Стёпка радостно впитывал эту сладость, славил Господа в сердце своём, за каждый день в доме купца, за уроки в лавке, за ясные глаза Василинки. Он не знал, что может быть таким счастливым. Весело, весело было Стёпке. Редко вспоминал он о страннике, прошлое сделалось далёким и чужим. Горящее в сердце слово перестало тревожить, подёрнулось пеплом. Так казалось юноше. Жил он настоящим делом, каждую минуту отдавая долг дядьке Василию за доброту и приют.

Но иногда, по ночам, после дня полного забот в лавке, Стёпка просыпался и тянущая, мучительная жажда неведомого накатывала на него. Хотелось бежать, бежать как можно дальше из города, вырваться из острожных стен, невидимых, но давящих. И не мог он понять причины этой муки, что рвала душу. Дойдя до края в безумии, Степан впадал в бессвязный, тусклый сон без сновидений. Утром от ужасов ночи не оставалось и следа, он снова становился счастливым.

День был наполнен мелочами: помочь в лавке, проследить за прибытием нового товара, оценить ткани, поговорить с покупателями. Церковные службы по воскресеньям, а потом отдых и прогулки с дядькой Василием, смех Василинки, цветы в косах. Новыми желаниями и страхами наполнился дух. Хмурый взгляд дочки купца стал страшнее тёмной ночи. И не представлялся день без неё.

- Какой же ты хороший, Стёпушка! – искрились ясные глаза расцветающей Василисы.

- Ты счастье моё, Василинушка, - отвечал он.

Руки сами находили друг друга. Нежно сжимая маленькие пальчики, смущался и радовался Степан. Самой лучшей стала она для него, самой желанной. В хороводе ли среди первых красавиц поселения, в церкви ли перед лицом Господа — только Василинку видел он.

Так шли годы, и исполнилось Стёпке восемнадцать лет. Мало кто величал высокого русоволосого парня Стёпкой, всё чаще Степаном. В городе уважали купца, а его молодого помощника с приязнью принимали в других домах, видя в нём преемника торгового дела. Не было сыновей у Василия или иных родичей мужчин, кому можно отдать богатое наследство.

Слыл Степан сметливым и удачливым в делах. Многие почести получал от других людей. Слова льстивые его удивляли, а затем сделали безразличным его сердце к тому, что говорили люди. Он исполнял свой долг, не думая о похвале. Когда-то бродивший в горести, счастлив теперь был Степан. Одинокий, обрёл семью. И не заметил Степан, как земная любовь закрыла его душу для мира, оставив прореху только для одного живого существа. Милая сердцу Василинка стала его невестой, и в намеченные сроки собирались они сыграть свадьбу.

Сидя вместе вечерами, улыбался купец Василий в густую бороду, глядел на молодых. Очень уж нравился ему приёмный сын. И в деле скор, и умом сметлив, и нравом хорош. Не найти лучшего мужа для любимой дочери. А Василинка только и говорила, что о свадьбе, румянилась от смущения и довольства.

Степан же сидел серьёзный и будто печалился. Не первый раз видел его таким купец.

- Что голову повесил? – Василий показал себя суровым хозяином. – Аль не люба тебе моя красавица?

Огнём прожгло Степана.

- Дороже всего мне Василинка, батюшка. Кажется мне, всё отдал я ради этого счастья, - странно ответил он.

Потом долго без сна лежал в темноте. Не угасал огонь в груди. Непонятная жажда сделалась острой и жестокой. Пробивался через мягкое и расслабленное хорошей жизнью стальной стержень, забирая покой. Вспомнил Степан глаза странника и голос, который требовал отдать миру живое слово. Несколько ночей и дней боролся юноша с желанием следовать голосу, а затем, забросив лавку, написал свиток слов, что взялись неизвестно откуда, но имели смысл.

«Есть пути кривые, что радуют нас и печалят, дают и отнимают. И никогда не ведут они к самому главному, к исполнению дара. Растрачивают нас в суете дней, обманывают сытостью и теплом. Так не узнаем мы главной правды… Живое слово поворачивает назад то, что не считается неизбежным, да и с ним борется за первенство, поднимает мёртвые души из тлена, помогая исполнить дар…»

Отбросив свиток, схватился Степан за голову. Испугался и сжёг написанное в пламени свечи. Из самых дальних уголков памяти сияющими искрами высвободились слова странника, что заронил непонятные истины в голову маленького мальчика. Пришло время и зерно дало всходы.

- Выбор за тобой… - повторял текучий, освежающий душу, голос.

Словно всю муть вымыло из сознания Степана, оставив главное. И не удалось ему вернуть покой и счастье, когда догорели до чёрного пепла закорючки слов. Он почувствовал, что и душа его прогорела, но немедленно была оживлена для новых страданий.

Измучился Степан. День шёл за днём. Однообразные и тоскливые текли минуты. Сердце его уже не знало границ и летело, куда и само не ведало, рвалось на волю дикой птицей. Дом купца сделался клеткой. И самое страшное, пленом стали руки Василинки. Тяжким грузом тянула она его под землю, где невозможно дышать или двинуться.

Все заметили перемены в молодом торговце. Не читала дочка Василия себя более в глазах жениха, только отрешённость и необычайную ясность взгляда замечала. Не понимала, в какую неведомую даль смотрит Степан. А он целыми днями бродил по городищу и по полям за воротами. Слова рождались в нём и умирали, не найдя пристанища в этом мире. Он хотел, но не мог писать. Слова как будто стекали по рукам и застревали на кончике пера, слова бились изнутри о грудь и не находили выхода. Страдал Степан. Однажды познав воодушевление и восторг нового слова в свитке, он не мог теперь жить без этого.



Иванна Осипова

Отредактировано: 19.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться