Свитки Серафима

21.

В холоде и темноте просидел Степан несколько часов. Думал об одном — с третьими петухами ожидает его обоз в Троицкий монастырь. Как выбраться ему, чтобы успеть, как договорились? Старый был погреб, сырой. Яму давно не использовали для хранения припасов. Не осталось лестницы, чтобы подняться к доскам, которыми закрыта дыра. Через неплотно сбитые деревяшки просачивался дневной свет.

Наощупь Степан обследовал земляной пол, стены. Плохо видно, одна серая муть перед глазами. Волной накатила боль от поступка бывшей невесты. Себя Степан винил не меньше. Нехорошо, что слова не сдержит перед купцом и его дочкой, ответит злом на добро. Но оставаться подобно смерти. Если поженят их, то знал, что не никогда не притронется он к Василинке. Никто не заставит. Монахом станет жить при ней, а случится, то и уйдёт, куда собирался. На беду попросился к дядьке Василию мальчишкой. Все нехорошо вышло. И снова нелёгкий выбор не даёт покоя.

- Лишь бы не поздно было, - вздохнул Степан, помня о словах странника о своевременности выбора.

Ответы сами собой рождались в сердце. Уйти он должен сегодня. В темноте Степан наткнулся на старый, развалившийся бочонок. Подумав, подобрал дощечки. Время полетело незаметно, пока почти голыми руками вгрызался в землю, краем дощечки прорубал ступени в глинистой почве. Пот лился ручьём с юноши. Отсвет наверху угас, что означало наступление ночи.

Копал он до первых петухов. Замер, услышав надрывные крики птиц со всех дворов в городище. Тогда же подобрался к настилу, закрывавшему дыру в земле. Утих, пытаясь понять, не рядом ли работники. В этот час в доме должны спать, но Василий мог оставить охрану рядом с ямой.

Минуты бежали. Второй раз прокричали петухи. Утвердившись на краю погреба, Степан начал ломать доски. Навалился всем телом, головой и руками, напряг плечи. Никогда не отличался он богатырской силой, но отчаянье его было так велико, что поддался запор. Никто не рассчитывал на хитрость и ловкость пленённого. Так и выбрался на волю. Быстро осмотрелся, омыл руки и лицо из бочки во дворе. Весь в глине, отыскал кусок рванины вместо накидки и выскользнул из владений купца. Ничего больше не взял Степан из дома.

Ночной страж у торговой площади не заметил тихой тени, залёгшей под навесом. Отсюда видна была стена городища и ворота. Ночной ветер гонял солому. Степан не позволил себе уснуть, дожидаясь третьих петухов.

Он плохо запомнил крик предвестника раннего утра, обозначившего новое начало. Не заметил морось, пролитую с серого неба. Замотанный в тряпьё, пробрался к обозу. Хозяин не сразу и узнал его.

- В берлоге что ли ночевал? – рассмеялся мужичок.

- В ней самой, - спокойно отозвался Степан.

Юноша долго смотрел на ворота городища в утренней полутьме и прощался со всем, что было когда-то дорого, но то была не горестная печаль. Степан был готов идти дальше. Тёплая сила прочно обосновалась в сердце. Стальной стержень помог уйти от боли воспоминаний о людях, что стали дороги, о Василинке, ударившей в спину.

«Это у неё разум на время помутился от страха потерять любимого. Решила навсегда ложью привязать меня к себе. Да, и поделом мне, обманувшему надежды», - оправдывал бывшую невесту Степан, желая ей другого счастья.

В дороге понял он, что не чувствует одиночества, которое мучило его с детских лет. Будто странник так и остался рядом, подсказывал и отводил беду. Какое-то особое служение ожидало Степана. Голос звал его вперёд.

Далеко уехал обоз от городища. Не сыскать теперь купцу Степана. Они остановились на отдых ближе к ночи, развели костёр. Помощники хозяина распрягли лощадей. В небольшом озерце юноша смыл грязь и постирал одежду. Ни минуты он не думал о будущих трудностях. Господь даст нужное в свой час, а странник подскажет, если споткнётся Степан на пути.

- Зачем тебе в монастырь-то, парень? – щуря глаза, торговец развлекал себя разговором возле костра.

А правда, зачем? Степан и не искал ответа после встречи с давним знакомым, велевшим ехать в иные места.

- Благословление получить, - внезапное знание озарило ум. – Скит буду строить.

Погладил рыжеватую бороду хозяин обоза. Как-то сочувственно поглядел на спутника, не понимая.

- Зачем же тебе, такому молодому, да ладному жизнь свою иссушать в молитвах и одиночестве?

- Человек никогда не бывает один. Вокруг нас жизнь. Мир с нами, - задумавшись, Степан долго смотрел на огонь, искры поднимались и улетали в черноту.

Он точно знал, о чём говорит, но не до конца понимал, откуда приходят слова. Стальной стержень в самой его сути удерживал силу, будто веретено с накрученной тугой нитью. Казалось, что на многое способен Степан, но не ведает до конца возможного.

- О, тебе правда в монастырь надо, - захохотал торговец.

Расположились они для сна, а утром снова в путь отправились. Так довёл зов окрылённого Степана до Троицкого монастыря. Хорошее это было место, светлое и простое. Без тревоги ступил юноша на монастырский двор. Прежде всего помог разгрузить мешки с провиантом и скарбом хозяину обоза. А тот замолвил за Степана доброе слово, шепнул настоятелю, что молодой путник с особым делом пришёл.

Игумен Илия со стороны наблюдал за работой Степана. Затем, подозвал к себе.

- Остаться хочешь? - строго поглядел с высоты немалого роста на юношу.



Иванна Осипова

Отредактировано: 19.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться