Свитки Серафима

40.

Мир постепенно открывался перед послушником, медленно и неохотно. Понимание возвращалось.

- Серафим, - ласковый девичий голосок прозвучал рядом, тёплые руки коснулись лица. – Совсем плох.

Его подняли, незрячего и шатающегося, повели куда-то. Долго Серафим лежал. Подносили воду. Много людей собралось вокруг. Он чувствовал их всех — с добром и заботой они пришли к нему.

- Дяденька, ты живой? – голос Дана сорвался, вот-вот заплачет.

Мальчонка за рукав дёрнул несколько раз, пока не успокоился, увидев улыбку отшельника.

- Живой, - прохрипел Серафим.

Другой, низкий мужской тон:

- Опоздали мы. Собрались с мастеровыми, да горожанами выйти против головы и дружины. Устали терпеть его поборы и указания. И не все тебя бранным словом поминали. Обитель защитить хотели. Туда пошли, сюда… - задохнулся мужчина, замолчал не понимая, как осмыслить. - А и нет никого. И в городище нет. Пропали, точно и не было.

- Искать станут, - Серафим догадался, что говорит с плотником, отцом Дана. – Не нужно было себя под беду подставлять.

- Не станут, - отозвался человек. – Никто о них не помнит. Вроде был голова, а вроде и нет, а дружина к князю ушла в большое войско. Так все знают.

- По правде, - третий, молодой и высокий голос, добавил. – Мы и сами уж не помним, как его звали.

- Может Серафим? – робко предположили среди людей.

- Точно! Да! – загудело роем.

- Вспоминается мне, - солидно протянул неизвестный старик. – Вспоминается, что и правда, Серафимом звали нашего голову.

Лёгкая рука Аксиньи гладила по волосам, а больше Серафиму и не надо было ничего, но слова мастеровых взволновали. Он-то помнил правду.

- Ошибаетесь вы. Простой послушник я.

Он тяжело сел на лежанке, темнота перед глазами таяла, обращаясь в туман, из которого проявлялись образы. Простые, встревоженные лица людей излучали тепло и сочувствие.

- Как же ошибаемся?! – удивились наперебой. – Ты нас, добрый человек, не бросай. Нам без головы в городище никак нельзя. А тебе мы доверяем. Не обманешь, рассудишь по совести.

Загалдел народ, напирать начал. Тут Аксинья поднялась, закрыла собой Серафима.

- Он подумает, позже решит. Отдохнуть ему нужно, - аккуратно, но напористо выпроводила гостей.

Свои скитники разошлись порядок наводить. Хоть повернулось вспять время, да всё равно где-то огнём прихватило сруб, где-то пристройки покорёжило, разметало скромный скарб.

- Рядышком сядь, - Серафим опирался о край лежанки руками, трудно ему пока было.

Недолго молчали они. Аксинья глаза опустила, в щербатый пол глядела.

- Зачем на пику кинулась? – строго спросил скитник.

- Надо было, - она ниже опустила голову, но немедленно выпрямилась, в глаза посмотрела. – Помочь тебе. Иначе не получилось бы.

- Он велел?

- Да. И сама знала. Всё вышло, как обещал.

- Дальше-то что? – растерялся разом Серафим. – Пустой я, Аксиньюшка.

Она потянулась, взяла его за руку, крепко сжала. Спокойнее стало. Не совсем пуст был послушник. Огня и стали не ощущал в груди, но тёплое солнышко согревало душу. Особенно, если рядом Аксинья.

- Вернётся сила, - она уверенно говорила, словно точно знала, что, да как случится. – Много у нас дел.

- Странник так же сказал.

- Значит тому и быть. Помоги людям, Серафим.

- Смогу ли?

- Ты время против естественного круга повернул. С остальным управишься.

Она отвернулся. Высвободила ладонь, поднялась, собираясь уходить. Не отпустил Серафим, поймал, удержал, обхватив стан. Как сидел, заглянул в глаза.

- Со мной останешься? Не монах я, Аксинья. Не принимал пострига. В миру станем жить, как честные люди.

- Ведьму замуж берёшь, - не улыбнулась даже, но взгляд жизнью зажегся, светом, что так был мил Серафиму. – Не боишься? А люди, что скажут?

- Не пугливый я, - легко рассмеялся бывший послушник. – И умом своим привык жить. Люба ты мне, Аксиньюшка. Знаю, до края света со мной пройдёшь, не упрекнёшь, не предашь. И я тебя не предам. Вместе, да с братьями, поможем людям.

Несколько дней Серафим набирался сил, много говорил с местными жителями и с братьями по обители. Не все, несущие дар, сразу приняли решение вернуться к людям. Многие помнили о бедах и гонениях. Серафим не торопил их, предложил остаться на старом месте, но сам собирался в городище. Исполнено было его служение.

Постепенно возвращалась и прежняя сила. Как Аксинья обещала, так и случилось. Сталь окрепла, помогая принять новую долю. Не ждал, не звал он такого будущего, но горожане и мастеровые из поселения признали Серафима своим головой. А прежнего будто и не было. Удивлялся бывший послушник, как смог время изменить, вернуть дорогих сердцу людей, как стёрлись из памяти людской те, кто желал зла.

Посоветовавшись с Аксиньей, свитки он осторожно свернул, бичевой перевязал и отнёс в Троицкий монастырь. Строгий игумен Илия склонил голову перед Серафимом.



Иванна Осипова

Отредактировано: 19.10.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться