Свора

Размер шрифта: - +

Глава 3

Проснувшись от столь пылкого, но внушающего серьёзный вывод бреда, Сокол с изумлением уставился на бледнолицую луну. А вокруг сотни тысяч глаз, и все заглядывают точно ему в душу, выпытывая: "Кто ты есть?"
Пёс повертел головой в разные стороны, но не увидел никого вокруг. Казалось, все существа на планете вымерли, остался лишь он один, окружённый шорохами. Пыльная дорожка купалась в молоке лунного света, шелестела листва. Сокол ощутил себя брошенным, но и это чувство не задержалась в его сердце надолго, за считаные секунды оно истлело, словно бумаги, а на смену ему пришло чувство мирного покоя души. Он не желал возвращаться к стае, но и в столь тихую ночь ему не хотелось скучать. Одиночество, что сперва лелеяло его душу, превратилось в ноющее существо, которое острыми коготками скребло по нутру.
Тяга была непреодолимой. Он закрывал глаза, вновь открывал их, а ноги непроизвольно сами привели его к дому Элизы. Интересно, где она сейчас?
Усевшись у старого забора, Сокол вдыхал сладкий запах цветения ивы, смешанный с таинственным духом весенней ночи, и слушал. Быть может, это всё ещё оковы сна тянули его в своё царство, быть может, смущённый и юный ум был подвержен мечтанию, но его чуткого слуха коснулся нежный кошачий голос. Следуя на этот зов, Сокол очутился на берегу у ручья. Каменные стены, поросшие плющом и диким виноградом заборы, заезженные дороги - это всё осталось позади.
У кромки воды возвышался тонкий, словно писанный кистью искусного мастера, силуэт. Именно он был источником зовущей колыбельной.
Ажурные линии облаков на синеющем небе, пёстрые звёзды, как лепестки дикой розы, отражались в воде.
Сокол приблизился, неуверенно, тихо, в страхе спугнуть чарующую взор картину.
Элиза обернулась и взглянула на него, расплываясь в улыбке.
- Я догадывалась, что ты вновь придёшь, - таинственно молвила кошка, и глаза её, что были похожи на небо, зажглись от невзрачного чувства оттепели в груди.
Она улыбалась. Сокол впервые увидел её тонкую изящную мордочку обрамлённой по-настоящему искренней улыбкой. Её белая с серебряной проседью шерсть, словно вышитая нитями лунного света, едва шевелилась от неуловимого дуновения стихающего ветра.
Сокол позволил себе эту вольность, он подошёл к ней вплотную и сел настолько рядом, что ощущал тепло её тела. Она не была против подобного рода близости, хотя и смутилась немного, ибо же столь разношёрстная кампания была ей непривычна.
Звёздное полотно расстилалось над их головами, оно маняще блестело, дурманило. Нечёткие контуры лунного шара в воде едва дрожали, тихий шелест текущей реки, что, казалось, пылала, отражая звёзды, действовал на них завораживающе. Никто не мог иль просто не хотел проявить инициативу, потому оба коротали час в неловкой тишине.
- Прости меня, - выдавил Сокол, тихо и неуверенно, как перед казнью.
- За что ты извиняешься?
Элизабет качнула головой и вновь посмотрела на него. Сокол поймал себя на мысли, что глубоководный омут этих глаз затягивает его, он ответил ей, впервые за долгое время облачив свою терзаемую, неспокойную душу правдой:
- Я заставил тебя страдать. Но я не смогу жить дальше, коря себя за это. Прими мои извинения, и я навсегда исчезну из твоей жизни.
- Извинения приняты.
Она промурлыкала это тихонько, но без тени обмана ни в голосе, ни в сердце. Сокол всё ждал, что она попросит его остаться, не исчезать, но она молчала.
"Она лишь кошка. Зачем ей делить свою жизнь с бессовестным псом?" - думал Сокол, и мысль эта отравляла его покой, до боли будоража душу.
- Тот кот, - неуверенно начал он, - ты... его любила?
Элизабет взглянула на него сперва растерянно, затем её взгляд стал серьёзным и от чего-то печальным. В сердце её, открытое для нежных чувств, что-то больно кольнуло, но она постаралась это скрыть. Она подняла глаза на небо и вдумчиво сказала:
- Каждую ночь я ищу его среди звёзд. Он был добр ко мне, ко всем... Несправедливо, что он покинул этот мир так рано.
Душевное состояние Сокола изменчиво колыхалось меж тревогою и отчаянием. Он откинул предрассудки, отверг свой страх и начал свою речь:
- Ты, верно, думаешь, что правды не бывает. Мне с детства говорили, что правда такова: все мы играем роль. На свете есть охотники и добыча. Ты права, это звучит вакханально, но своим образом ты показала мне иную правду. Есть в этом мире и что-то высшее, святое, чего нам не удастся постичь.
- Не понимаю, что ты увидел в моём образе, - смеясь, ответила Элиза.
Кажется, она была снисходительна к нему, непринуждённо весела, даже несмотря на свою утрату. 
- Элизабет, а во что веришь ты?
- Честно говоря, я не признаю возвышения кого-то над нами. Все жизни равны, пусть они и хрупки, но цена их одинакова. Какой тогда прок в высших существах? Я верю лишь в то, что все мы, умирая, превращаемся в нечто иное. Иронично, не так ли, что существо, вышедшее из плоти материнского тела, по своей смерти теряет контроль над душой. Тело предаётся земле, а душа - небесам.
Сокол улыбнулся. До крайней степени всё это время он был слеп. Следовал воле стаи, как её часть, но, лишившись этой связи, обрёл свободу. Его вера была нерушима, но теперь он прозрел: сколько жизней на свете - столько и философий.
- Я понимаю тебя, - молвил Сокол, - не стоит тревожиться.
Волнение его вмиг отступило. Элизабет сидела рядом, её дыханье превращалось в пар, прохладный воздух щекотал. Быть может, Элиза продрогла, а может, симпатия проросла в юном сердце, но кошка прижалась к собаке и замурлыкала. И внезапно спокойствие снизошло на него. Наслаждаясь этой колыбельной, Сокол обомлел. Ему захотелось остановить течение времени, чтобы это мгновенье длилось веками, чтобы новое утро не застало их, и никто их не отыскал.
- Не пора ли нам спать?
С усталой тоскою Элиза ещё раз взглянула на Сокола и, обернувшись, на прощанье сказала:
- Желаю тебе доброй ночи.
Она уходила, но Сокол не мог отпустить. Не помня себя, он окликнул её:
- Могу я прийти к тебе завтра?
- Я с радостью встречу тебя возле ивы.
Загадочная аура кошки наполнилась светом и теплом. Видимо, эта встреча изменила и её натуру.
Сокол смотрел не моргая, как кошка мягкой поступью погружается в тень переплетённых улиц, как темнота поглотила её силуэт. Затем он побрёл по запутанным тропам в поисках уютного места для ночлега. В итоге выбор его пар на безлюдный парк, где он впал в забвенье этим днём. Казалось бы, как давно это было! Этим днём... Нынче время застыло, как он и хотел.
Иногда ему казалось, что он слышит шорохи, шаги кого-то, кто плетёт паутину интриг вокруг них. Эта прогулка его уморила, он едва ли различал отголоски реальности в поглощающем сне. Какие глупые мысли, какие недоброжелатели могут у них быть? Нынче всё будет хорошо.



Анна Сойка

Отредактировано: 11.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться