Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава третья. В бассейне

Глава третья

В бассейне

 

Сначала мама не пускала меня в воду. Полтора года я сидел на бортике и подавал-забирал досочки, лопатки и колобашки[1]. Меня все любили в бассейне: тренеры, администраторши, буфетчица, уборщицы, все старались мне что-нибудь подарить, но вредную еду мама потом, втихаря, забирала. Ближе к весне мама стала загонять меня, почти четырёхлетнего, на крайнюю дорожку, и лафа моя закончилась раз и навсегда. Я барахтался в нарукавниках, а мама вела передо мной страшный гладкий железный шест. Я мёрз (потому что у нас вообще-то бассейн был прохладный), уставал, я глотал воду, захлёбывался и задыхался, а мама не обращала внимания. Мама кричала (в бассейне все тренеры кричат – специфика акустики), а иногда и ругалась, обзывала меня «глистом в унитазе». (Хорошо, что не «дерьмом в проруби» – так тоже тренеры многие обзываются.) Я ревел, но в бассейне это почти незаметно. Я выл – маму это абсолютно не пробивало. Я сделал открытие: если много глотать воды в бассейне, то начинает болеть живот. И много раз этим пользовался. А потом живот вдруг перестал болеть, организм привык. Поносы и рвота прекратились. И опять – тренировки. Тогда я решил увиливать от занятий. Врал прямо с утра, что у меня болит живот, и ни в какую не шёл в бассейн, извивался на полу якобы от боли, а на самом деле – от ужаса, что мне опять надо лезть в эту холодную воду и работать ногами, работать руками, дышать определённым образом и выливать воду из очков, которые мне были велики. Мама везла меня в поликлинику. Хирург щупал живот, спрашивал: «болит – не болит», пожимал плечами, педиатр выписывал талончик на УЗИ. Все обследования были нормальными. Как же я завидовал больным детям, которых встречал в поликлинике: толстым, хромым, слабоумным. А мне надо плавать в бассейне четыре раза в неделю!

Тогда я прислушался к организму и стал уверять маму, что спина болит. И она по-честному болела. Но мама в случае со спиной совсем не испугалась, сказала довольно:

– Меньше прыгай на батуте.

Батут установили на улице неподалёку от бассейна: готовился к летним развлечениям конно-спортивный комплекс, где и находился бассейн. И я дорвался, скакал на батуте как энер-джайзер.

Я упирался, уверял, что спина болит дико, канючил и капризничал в воде. И тогда мама выругалась, бросила железный шест на дорожку, он шлёпнулся о воду. И на моей, и на соседних дорожках «движение было остановлено». Шест выловил Евгеньич, похлопал маму по плечу, приобнял, поцеловал в щёку, успокоил, что-то сказал. И мама отдала меня в группу к Громовой. Громова была моей крёстной, а ещё мастером спорта по плаванию, очень хороший тренер. Когда я спрашивал её, почему она выбрала плавание, она отвечала: просто мне нравилось плавать. Громова была толстая, добрая, но требовательная, очень милая и любезная, дети её любили. Нет: мама меня бы хорошо плавать научила, но я закапризничал – вот и получил. У Громовой я испугался капризничать, группа была на два-три года меня старше, и мне было страшно с ними наглеть. Я стал стараться, как мог и… очень расстроился, что скоро наступило лето и занятия у Громовой закончились. До осени. Я с мамой поехал в лагерь, нацеленный на плавание. Лагеря – была мамина летняя статья дохода. Никаких дотаций и льготных путёвок не было. Мама сама выбирала лагерь и везла свои группы, иногда и чужие, при этом она брала денег больше, чем требовалась по путёвке, и за жэ-дэ билеты брала как за взрослые, а покупала, естественно, детские – надо ж было нам с мамой как-то жить. Громова и некоторые другие тренеры с мамой никогда вместе в лагеря не ездили, они в лагерях с детьми отдыхали, а мама всегда и везде заставляла тренироваться. Один раз у неё на солнцепёке девочка в обморок упала. (Эта девочка сейчас чемпионкой стала по дуатлу и триатлу[2], и маме вернули высшую категорию.) А другой раз у мамы пацан в бассейне чуть не потонул. Но в бассейне всегда спасают. Этот пацан после лагеря больше в группу к маме не вернулся, он к другому тренеру перешёл, к Евгеньичу.

 

Ещё, я так предполагаю, мама хотела уехать на новое место из-за скандала на работе.

Я тогда считал себя уже большим, мне второго июля семь лет должно было исполниться. Я хорошо плавал, хорошо бегал – три года как тренировался на пятиборье и был чемпионом бассейна в группе мальчиков 95 года и моложе с большим отрывом. 25 метров я проплывал за 18 секунд. Меня мама пускала и в тир со средней группой! Однажды гильза вывалилась из старого ружьишка и меня по руке ударила – было больно, я сдуру по привычке заорал, я испугался, что мне руку прострелили – ну, дурачок был. Мама где-то месяц меня в тир не пускала. Но потом я опять упросил. Гильзы вылетали иногда вбок, но я уже знал, у кого старые ружья, я с этими ребятами рядом не становился. А у некоторых ружья были новые, им родители покупали, вот рядом с такими ребятами и девчонками я теперь рядом вставал. У них гильзы падали вниз, а не в бок. Я их подбирал, играл в солдатов. Да. Были времена. Сейчас-то все из пневматики стреляют. Но начинать и сейчас желательно с ружья.

К маме привели девочку Лизу, на год старше меня. Она и плавала классно, и бегала суперски. Не стреляла конечно, стрельба с двенадцати лет на соревнованиях. Но мама тут же ей, семилетней, вопреки правилам винтовку лучшую выдала. Мама, конечно же, сказала её родителям, что надо купить винтовку, но родители отказались. Папа девочки Лизы сказал:

– У вас же бесплатная спортшкола.

Ха! Конечно у нас бесплатная школа. Естественно. И мама подтвердила. Но сказала, что с финансированием тяжело, ружья в тире старые, советские, покупать новое не обязательно, а за бассейн раз в три платить обязательно.

– Сколько? – спросил папа Лизы.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: