Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава пятая. Тактика

5 Тактика

 

Никник очень дисциплинированный и исполнительный. Когда родилась Алёна, мама практически не уходила с работы. Никник занимался с Алёнкой с грудного возраста, лучше любой женщины-няньки справлялся. Он говорил:

– Это же у меня третья дочурочка. Третья – значит, самая любимая, самая красивая, самая счастливая, самая-самая-самая, как в сказках.

Никник и жил как в сказке. Он восхищался простыми вещами, радовался небу, тучкам, журил сильный ветер и метели, разговаривал с ними как с живыми, успокаивал, как королевич Елисей. Никник летом всегда находил в леске рядом с заброшенным стадионом какие-то удивительные пахучие травы. И всегда шёл с этими травами в аптеку в башне, там работали знающие люди, они отвечали, что за трава – Никник делал заметку в мобильнике, а дома переписывал в дневник. Да. Он вёл дневник.

Никник никогда не ругался из-за пустяков: из-за невымытой посуды и разбросанных вещей. Порядок он обожал, но не терроризировал им, как, например, бабушка. Она приехала на первые новогодние каникулы и просто достала меня своими нотациями о порядке. Но я молчал, не огрызался: Дед Мороз – такой молодец! – подарил мне на Новый год «Перевозчик дроидов»[1], я с увлечением собирал конструктор. Мы и в кино с Никником ездили во Владимир на «Первый эпизод» (В Мирошев фильмы всегда позже привозили). Никник всегда повторял, что американцы-гады, враги, но кино про Звёздные войны – классика, а классика – это настоящие искусство, а настоящее искусство принадлежит всем, оно вне политики. Никник ещё много мне покупал конструкторов «вражьей фирмы», но «Перевозчик Дроидов» до сих пор у меня самый любимый.

Учительница Ирина Борисовна спросила после Рождества:

– Дети! Кому что на праздник Дедушка Мороз принёс?

Я ответил, что мне конструктор «Первозчик дроидов» – одноклассники присвистнули от зависти. Так и прозвали, Дроидом. А до этого по фамилии дразнили – Борт.

 

 

Наступил зеркальный год, магические цифры 2002. Зеркало, нумерология, астрология... Всё это ересь и грех, а всё равно – дети любят китайский календарь, я любил, во всяком случае. 2002 – год белой лошади, лошадь – сильное животное, не обезьяна, не змея-пресмыкала. Лошадь – это свобода и скорость.

Это был первый счастливый Новый год в моей жизни. Мы гуляли впятером, мы втроём, бабушка, и Алёнка в животе у мамы. Бабушка с мамой восхищалась ёлками около памятника преподобному Косьме. Ёлки настоящие, живые, серебристые, пушистые, светились и мигали гирляндами. Их игрушками украсили, а игрушки во всех трёх школах ребята делали: выпиливали, раскрашивали несмываемыми красками, плели из проволоки огромные шары.

На территории Кремля, за стеной, появился ледяной вертеп, большой, просто огромный, и Вифлеемская ледяная звезда на крыше, такая красивая, в острых гладких гранях, так ещё и расписная! Такого в Москве не было. Там вертеп был маленький, свечей внутри много, звезды ледяной на крыше не было. Я в том вертепе с пацаном подрался, пока служба шла, он меня прям в свечки толкнул, и я немножко загорелся. А тут – никто не толкался, было свободно. Я Никнику рассказал о случае со свечками. Он промолчал, я думал, что он и не слышал. А когда я пришёл из школы и похвалился, что меня Дроидом прозвали, Никник обиделся.

– Что же ты: злой робот?

Я молчал. Робот и робот. Злой – нормально. А Никник сказал:

– Если тебя это нравится, то так точно. А если нет – то слушай мою команду.

И я оказался на полу. Я даже не понял как. Никник встал надо мной, загорелый, коротко стриженный, страшный и сказал:

– Если кто-то обзывается или нарывается, вот так действуй. Научить?

– Научить! – восхищённо сказал я.

И Никник по воскресениям стал водить меня в центр боевых искусств и единоборств. Там его друг работал. Меня учили самообороне.

Мама тогда, когда я оказался на полу, очень была довольна, обняла Никника, насколько это позволял её живот, расцеловала своего любимого мужа. Мама стала жаловаться, как в Москве меня укусила девочка-соседка по лестничной площадке. Девочка была из богатой семьи, мама не посмела портить с ними отношения – соседи же. А укус был просто зверский, синий с красными следами зубов. Мама расчувствовалась и рассказала, как в молодости, в спортинтернате, лучшая подруга, когда шли с тренировки, вдруг опрокинула маму сугроб и стала душить.

– В шутку конечно, – сказала мама. – Просто потому, что у меня результаты росли быстро за счёт стрельбы, а у неё застопорились. Я не умела обороняться, снега наглоталась, кровью ещё два дня кашляла. Чуть сознание не потеряла, когда она так «пошутила». Больше я с ней не общалась и упросила комендантшу, чтобы меня переселили в другую комнату. А бывшая подруга, когда мы встречались, ухмылялась довольно и злорадно. И я ничего ей сделать не могла.

– Сразу и не надо. Надо применять выжидательную тактику и нападать в самый неожиданный момент.

– Да я ничего не нападала, Коль, – сказала мама. – Я просто выиграла у неё на соревнованиях весной.

– Это дело. Надо зло наказывать, – отозвался Никник.

Я запомнил слова о выжидательной тактике. Мне это очень понравилось. В центре боевых искусств, я стал оставаться после тренировки. И всегда шёл в зал к борцам. Мне нравилась вольная борьба. Ходят, ходят, бродят, бродят по татами или ковру, выжидают, а потом – набрасываются. Захваты, хваты… Супер. И рукопашный бой мне нравился, но меньше. В самообороне как раз больше было рукопашного, чем борцовского.

На 23 февраля Никник подарил мне «Граф Монте-Кристо» со словами:



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: