Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава одиннадцатая. Отчётный год

Глава одиннадцатая

Отчётный год

 

Громова гостила у нас все зимние каникулы. Я упоминал, что Громова была не только крёстной Алёнки, но и моей крёстной. Как Дроссельмеер у Мари. На Новый год Громова привезла Алёнке эту книжку, и Алёнка просто влюбилась в Щелкунчика, хотя он был достаточно уродливый, зубастый, хищный. Алёнка не признавала, что Щелкунчик превращается в принца, она закрасила чёрным фломиком орех кракатук и красавца принца – Громова сказала, что принц похож на меня, и все согласились.

Все новогодние каникулы мы с Громовой, Никником и Алёнкой ходили к вечерне, мама в это время работала в бассейне. А потом мы шли в бассейн. Никник передавал маме Алёнку, визжащую надрывно. Никник открывал тир, запускал стрелков, от них несло новогодним перегаром. Громова шла на трибуну, а я плавал со старшими у Макса. Я не боялся старших. Громова объясняла мне ошибки, потом пошла знакомиться с Татьяной Владимировной, поговорила с ней о том, что растяжка у меня неважнецкая.

Громова была задумчивая во время этих рождественских тренировок. Именно тогда она мне сказала на улице, когда вечер был особенно хорош и шёл пушистый снег:

– Знаешь, Стёпа… Плавание такой сложный вид… Понимаешь: это вид генетический.

– А Сальников[1]? – сказал я. – Работоспособностью взял. (Про Сальникова Никник мне все уши прожужжал.)

– Ну, Сальников плыл полторашку, это марафон для пловца, – сказала Громова. – А впрочем, Степан, не слушай меня. Тренируйся. А там видно будет.

Громова почему-то не одобряла, что моим духовником стал батюшка Святозар. Громова говорила:

– Он молодой, дьякон.

– Ну и что, – обижался Никник.

– А то, что могли бы иеродьякана для Стёпочки в Кремле вашем мирошевском найти, или протодьякона.

– Батюшка Святозар очень хороший, – защищал я духовника.

– Он молодой! Это плохо.

– Почему, Галина Сергеевна? – недоумевал я.

– Потому что он насквозь тебя не увидит. Опыта нет.

– А он и не должен видеть, – спорил Никник. – Его задача другая. Наставлять.

Громова тяжело молчала, и я знал почему: она каким-то шестым чувством знала, что я не всё рассказываю на исповеди. А что я мог рассказать? Я же был ребёнок, второклассник, даже ещё не отрок, вроде как не осознавал, что творю. И я был очень хитрый ребёнок.

Изо дня в день Громова ругалась с Никником из-за батюшки Святозара. В церкви же она ему всегда почтительно кланялась, но на благословение не подходила.

 

Когда Громова уезжала, на Старый Новый год, она спросила меня:

– Ты хочешь быть первым?

– Да, – отвечал я.

– Это хорошо, Степан. Но это неверно. В плавании разряды. Стремись плыть разряд.

– А я хочу быть первым и всё.

– Стёпочка! – наклонилась ко мне Громова и обняла. – В плавании надо плыть время. Это тебе не пятиборье с очками. Время плыть – запомни. Первый-второй-третий – неважно. Ты должен наработать базу, дорогой, и победы сейчас могут навредить.

– Почему? – удивился.

– Потому что ты плывёшь на износ, чтобы победить, и техника страдает, и сердце.

– У меня техника не страдает. Я о ней думаю, когда плыву.

– Хорошо, – улыбнулась Громова, сняла руку с моего плеча. – Но помни: победы – не главное сейчас. До тринадцати лет важнее труд, тренировки.

 

Весной я опять поехал на областные соревнования. У нас появился скайп, и уже за месяц до соревнований мама стала обговаривать с Громовой дистанции. Решили пробовать пятьдесят-баттерфляй, двести-спину, сто-комплекс и сто-кроль. Громова сказала, что если нужны медали, то спринт лучше не плыть.

– В спринте будут сильные, а выносливых всегда меньше, чем сильных, – улыбалась Громова с экрана неестественно розовым лицом удивительно широким и плоским, голос её был не узнаваем: дребезжащий, с металлическим призвуком.

Макс тоже повёз своих на соревнования. Я так боялся, но он не взял поселкового, он поехал со старшими. Я успокоился.

И опять, как и год назад, как и многие годы потом, Никник возил нас на своей бмвухе, которая и не думала стариться, ломаться и ржаветь.

Везде я вошёл шестёрку: пятьдесят-баттерфляй я проплыл за сорок одну, сто-комплекс за минуту-тридцать, сто-кроль за минуту двадцать-пять, а на двести-спине стал первым. Я верил, что на следующий год возьму все первые места, ведь будет возрастная группа 95 год и моложе. Но хотелось бы третий взрослый разряд. У меня его так и не было. Громова сказала, что третий взрослый у меня в кармане, а вот насчёт победы, чтобы я не очень ободрялся:

– Шансы на победу у тебя есть. Но ты, Стёпа, знай: с каждым годом сражаться будет всё сложнее. Соперники будут тебя догонять. Просто ты рано начал плавать, и технику мы все вместе тебе ставили. Но рано или поздно это кончится. На одной технике ещё в «детях» вылезти можно, а в «юношах» делать нечего.

 

 

[1] Великий советский пловец, первый, кто преодолел на дистанции 1,5 км 15-минутный рубеж



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: