Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава двенадцатая. С поселковыми в лагере

12 С поселковыми в лагере

 

Как хорошо было в дошкольном детстве в лагере с пятиборскими группами. Там я был самый младший. Там все со мной общались, играли, разговаривали, здоровались и прощались. Там мне позволялось плохо говорить. Маленькие часто пол-алфавита не выговаривают. Вот Алёнка лопочет слоги, и все умиляются, повторяют бесконечные «агу» и «котько», что означает «крышка». И не какая-нибудь крышка, а пивная. Эти «котько» Алёнка выкапывала цепкими пальчиками из песка на пляже. Мама не ругает Алёнку за «котьки». Мама уже знает, что это себе дороже. Алёнка и укусить может, если что-то не по её. Алёнка так прытко бегает и постоянно истерит. Никник и мама только умиляются. На руки Алёнка идёт только к Никнику и маме, остальных, я тоже в числе остальных, сразу царапает.

В этом новом лагере все прозвали мою сестру «боевик». Я вспоминал себя в детстве: я так не кусался и не царапался, я только орал.

А сейчас мне девять лет. И приехали мы в лагерь с группой Макса. Он сам не поехал, выступал на каких-то любительских соревнованиях для стареющих спортсменов.

Мама уверяла меня, что два поселковых чувачка не поедут. Им будет не по карману. Но они поехали. Я просил маму не брать их. Но мама сказала, что не может не взять тех, кто заплатил.

Я нарочно сталкивался в душевой с этими поселковыми, ища повод их вывести из себя. Они были абсолютно безумные. Везде, где заварушка – там и они. Особенно любили позащищать тех, над кем издеваются. А в раздевалке часто над кем-нибудь издеваются. Это закон раздевалки. Поселковые не давали мне беситься в душевой, останавливали, одёргивали. Приходилось делать вид, что играешь по их правилам. Если случалось разбирательство, они всё рассказывали. И мама напоказ ругала меня. На тренировках я редко смотрел на другие дорожки. Все лучшие ребята были в группе у мамы, а у Макса ребята послабее. Я запретил себе думать о том, что этот плечистый может когда-нибудь меня обогнать.

Это просто удивительно, но в лагерь ехали одни мальчики. Я уже второй год к этому привыкал и не мог привыкнуть. А то как же – у девочек же «будут плечи». Можно подумать, что на гимнастике и волейболе плечевой пояс не разовьётся. Такое впечатление, что «Терминатор-2» и «Матрицу» никто в этом Мирошеве не смотрел. В голливудских фильмах давным-давно тётеньки подкачанные. Худосочных давно уже нет. На абонементе девочек было навалом. Дворец спорта, гимнасты и волейболисты, арендовали дорожки на выходные, чтобы не сталкиваться с нами, пловцами, чтобы наши тренеры не перетянули к себе их девочек. А кого там перетягивать, когда для плавания в девять лет уже поздновато начинать. Э-эх, провинция она провинция и есть. Серость сплошная. Из девчонок была только Алёнка, ну и в других отрядах. Никник поэтому не церемонился, обращался с нами запросто, по-военному, по-лагерному. Особенно со старшими. Лагерь стоял на берегу моря, был огромен, с двумя бассейнами и аквапарком за забором. И никаких мёртвых альбатросов как на Азовском. Море – Чёрное и грязное, потому что лиманы и песок. По утрам бассейн остывал. Он же был открытый. А тренировка начиналась в семь утра. До этого ещё бегали вдоль моря. Просто кошмар какой-то. Но я старался. Как мог старался. Многие отряды поднимались рано. Все отряды были спортивные. Мне даже стало нравиться, что в нашем отряде девочек нет. Девчонки-фигуристки из других отрядов, разминаясь на утреннем пляже, с интересом поглядывали на нас. Убежать от всех вперёд – вот была моя задача. Но вдруг однажды меня обогнал Ростислав Дубинский из нашей группы. Меня! Да меня никто никогда обогнать не мог. Я с Никником по утрам год бегал. И вдруг этот Ростик. Да он вообще балалаечник, он в музыкальной школе учится. Он у мамы в группе по недоразумению. Моя мама познакомилась на банкете в Администрации с мамой Ростика. Они обе были беременные, обе наблюдались у одного врача. Вместе потом гуляли с новорожденными девочками в парке. В парке, правда, чаще Никник гулял. Вот моей маме и пришлось взять Ростика, а заодно и его старшего брата Демьяна. Старшего, но в младшую группу. Демьян был не здоров. Плавал через пень колоду. А Ростик был на год младше меня. Он вообще особо не старался. Однажды на соревнованиях поранил ногу о плитку в бассейне – так радовался. Светился как медный пятак, что плыть не придётся. А Демьян на соревнованиях злился – он же всегда последний в протоколах. Он ростом по плечо своим ровесникам, поэтому плавал в нашей группе, младшей. Ну и чтобы вместе с братом, в одно время. И моя мама уговаривала меня дружить с Ростиком и Демьяном. А они были противные до жути. Ростик вообще без башки. Ему лишь бы подраться и бейсболку посрывать. В лагере просто достал своими разговорами о «Властелине колец» и том, что скоро «Гарри Поттер» выйдет. Я «Звёздные войны» любил, потому что классика. А всё остальное американское мы с Никником не переваривали. Я так и Ростику и сказал. Я к нему иногда приходил в номер. Мама просила. Потому что их мама моей маме звонила, она очень беспокоилась, как там её мальчики. Особенно Ростик, он же маленький, за ним надо проследить – так его мама говорила. Маленький. Именно что. Футболку неделю носил одну и ту же. Восемь лет ведь, не грудной, не Алёнка с «котько». А хуже Алёнки с её «котьками». Я делал Ростику замечания – он молчит и всё, не слышит. Когда от него уже вонять стало, я Никнику доложил. Никник быстро заставил Ростика переодеться. С Ростиком и Демьяном маме пришлось поселить поселковых. Потому что из нашей группы все ребята боялись Ростика. Он дрался больно, просто опрокидывал на землю, без церемоний.

Я стал приходить к братьям в тихий час – скучно же. Что ж мне и придти нельзя, если там поселковые. Плечистый всё лежал и постанывал, а иногда охал. Ушастик всё ругался в пространство с шутками и прибаутками, и анекдоты травил. Неприличные все как на подбор. А ещё он рассказывал, как у них в школе физра проходит и кроссы. Очень смешно. Мы с Ростиком смеялись. А Демьян всё молчал. Он вообще был странный. У него от переклиматизации постоянно болела голова, он почти не плавал и с утра не бегал. И в море почти не заходил, он фигуры из песка лепил. Плечистый тоже всё около Демьяна на пляже ошивался. Но он просто копал, делал свои запруды Алёнкиным совком. И молчал. Иногда только словом с Ушастиком перекинется. Ушастик – тот любил в море побултыхаться, а плечистый – не очень. Я всегда отнимал у него Алёнкины совки, всегда ломал ему песчаные рвы, плотины и дамбы, засыпал запруды. Тогда он шёл плавать. Даже если было не время плавать. Никник запускал всех скопом, а не как тренеры фигуристок – пятёрками-шестёрками-десятками. Потом все вылезали, бежали играть в пионербол с девчонками-фигуристками. А плечистому было всё равно: время купаться в море или нет. Он заходил и плыл. Я пытался пожаловаться Никнику. А Никник валялся на подстилке, почёсывая свой волосатый живот весь в кубиках пресса, отмахивался:



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: