Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава тринадцатая. Страшная месть

13 Страшная месть

 

Во всём виноват зеркальный год. Если было очень хорошо, значит вскорости будет очень плохо. Закон жизни.

Одно время, лет в тринадцать-пятнадцать, я завидовал мелким. У них было «пи-эс-пи». А в моём детстве не было всех этих планшетов. Игры на мобильниках повально втянули всех в седьмом классе. Нам в началке Ирина Борисовна вообще мобильники запрещала. Это было что-то потустороннее в Мирошеве тогда. Ну и дорого. Сейчас-то вышку поставили, ретранслятор, в посёлке этом, в Семенном, пусть там облучаются.

Я, глупый отрок, завидовал когда-то мелким, потому что они могут в любом месте дёшево и с плоским экраном играть днями напролёт. А теперь я им не завидую вообще. Потому что как появились эти пи-эс-пи и планшики, интернет тоже у всех появился. Все туда переселились. И с 2008 года все спортивные протоколы в интернете висят. Проиграл ты на соревнованиях, плохо себя почувствовал, травма обострилась на дистанции, отсюда – время или очки безобразно низкие – никому до этого нет дела. Ты – в ловушке. В интернете протокол как миленький навсегда. И все твои недоброжелатели (недоброжелателей у хороших людей, как у и Эдмона Дантеса[1] всегда – море) будут радоваться, будут злорадствовать. Но, слава богу, в годе, шедшем за зеркальным, мой позор помню только я, моя семья, ну и кто-то в бассейне.

В бассейне проводились осенние соревнования. Я всегда любил осенние соревнования. Потому что после лета ещё народ ленивый, форму не набрал после летнего безделья и ничегонеделания. А я мог и летом в бассейн ходить без проблем. И бегал с Никником ежедневно. И воскресные тренировки по самообороне я не пропускал. Да и лагерь, конечно, выматывал, но форму позволял сохранить. К весне-то все форму набирают. Да и к зиме тоже. А вот попробуйте в октябре себя показать!

Во всём виновата моя гордыня, так мне потом батюшка Святозар сказал, когда я пришёл на исповедь и рыдал в голос на всю церковь. Мой духовник объяснил: я недооценил соперника. Я же как думал? Ну мало ли: на тренировке утренней в бассейне перегнал, ну стал третьим в двоеборье в лагере среди мелких. А с осени новые возрастные группы. И мы соревнуемся вместе с 96 годом. И не двоеборье какое-то там левое, как в лагере, а чистая вода, плавание. По правилам в нашем бассейне спортсмен имеет право на четыре дистанции. Есть дистанции фаворные. Например 50 или 100 кроль, комплекс в уважении. А брасс, например, считается отстойным. Ну просто потому что брассисты никому не соперники. Они ж только брасом хорошо. А для кролистов брасс просто для связки в комплексе. Кролисты часто не любят брасс. Занять место легче всего в баттерфляе – там меньше всего соперников, в мелких группах три участника на три призовых места. Много дисквалификаций. Я не могу понять, как так получилось, что мы с этим плечистым Василём попали в одни и те же виды. Просто мама меня заявила на самые козырные дистанции, и Макс заявил Василя на козырные дистанции. Такое совпадение. Я и мама не принимали Василя всерьёз. Я плыл сто кроль и пятьдесят кроль, я плыл сто на спине (это легко и обычно ставят после кроля) и «комплекс» я поплыл. Это очень сложно. У нас же длинный бассейн, получается двести-комплекс. К нам осенью всегда приезжали спортсмены из других бассейнов. Из Владимира, из Куровского, из Орехова-Зуева. Кубок региона, второй этап. Везли много девчонок, потому что у нас своих не было, а парней привозили самых лучших. Там были сильнее меня, я это знал и относился к этому философски. Мне Никник так и сказал:

– Относись к этому философски. Твои победы впереди. Здоровые ребята некоторые. А ты хоть и рослый, но худенький.

Я конечно относился философски. Но я был повержен. За три дня я получил на четырёх дистанциях только одну медаль – бронзу на «комплексе». А во всех остальных видах – деревянную, четвёртое, то есть, место. Поселковый потомок зэка вытеснил меня с пьедестала. А он же 96 год. Там в протоколах 96 год в первую десятку и не вошёл никто, кроме него. Только ушастик со своим брассом. И – главное! – Макс радовался, хлопал по плечу этого Василя.

Я ничего не говорил, но мама видело моё лицо после первого дня. Она сказала мне дома:

– Не волнуйся. «Комплекс» я тебе гарантирую. А на кроле давай сам, старайся. У него финиш сильный моторный. Эх, жаль стартовые протоколы не переписать. Он в слабых заплывах. Тебе бы хорошо рядом с ним плыть, контролировать.

Дело в том, что протоколы составляют по прикидкам. Какое заявит тренер ориентировочное время, в такой заплыв и попадёшь. Макс честно заявлял по временам. Мама же всегда старалась дать ориентир, к которому мне надо стремиться. Потому что чем выше время, тем сильнее заплыв и, соответственно, соперники. Хотя я был уверен после весны, что у меня не будет соперников. Пусть я перетренировался перед соревнованиями, поэтому результаты были не ахти, пусть я был не в форме. Но так осрамиться, когда я рассчитывал только на победу!

Во второй день на «комплексе» Василя дисквалифицировали, и я стал третьим. Я видел, что Макс не доволен. Думаю, что мама специально дисквалифицировала. Даже сейчас тяжело дисквалификацию опровергнуть, когда всё на видео снимается. Но и тогда, и сейчас никто и не спорит. Дисквалификация, и дисквалификация. Может, и правда была, я у мамы не уточнял. А на кроле я опять ему проиграл. Я старался отработать финиш. Но проиграл. И не десятую, а девять десятых! Почти секунду! Это полкорпуса. Это много, очень много.

Мама меня успокаивала, Никник успокаивал. Никник говорил:

– На следующий год перейдёшь на двести и четыреста.

– А где гарантия, что он не перейдёт? – рыдал я.

– Пока спринт получается, на длинную не переходят, – сказал Никник.

Мама позвонила Громовой. Громова сказала: нечего вешать нос. Надо есть больше творога, мяса и грамотно тренироваться. Просто ты, Стёпа, был уставший.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: