Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава пятнадцатая. Снова третий

Глава пятнадцатая

Снова третий

 

Чем ближе приближались весенние соревнования, тем больше я трясся. Никник вместе с батюшкой разработали для меня специальное меню. Я выучил новые молитвы. И лучше себя стал чувствовать на изнуряющих тренировках. Духовник меня благословил, заверил, что будет за меня истово молиться. Причастия, и исповеди весь новый год помогали, и пост немного помог. Я ехал во Владимир почти спокойный. Я смирился с тем, что встречу там своих врагов. По дороге я даже рассказал о них Громовой. В зимний её приезд, мы не стали ей ничего рассказывать, чтобы не портить праздник. Громова специально приехала посмотреть, как я плыву, чтобы сказать ошибки и наметить план дальнейшей работы. Всё-таки мне было уже девять лет – возраст, когда в секции пятиборья можно соревноваться в двоеборье. И если случился бы откровенный провал, она бы честно об этом сказала. И я был готов к провалу, с грустной снисходительной улыбкой я вспоминал себя годичной давности, когда я надеялся, что буду через год занимать только первые места. Каково же было моё изумление и как же я торжествовал, когда оказалось, что поселковые никогда и не появлялись во владимирском бассейне. Не говоря уж о соревнованиях. Я взял три бронзы из четырёх. И одно первое место. Громова вывела свой безжалостный вердикт. Сказала, что баттерфляй я не тяну, комплекс мне не даётся, и что будущее у меня только в кроле и точно не в спринте. Обо всём этом она рассказала Никнику. Он сидел дома с Алёнкой и никуда не ездил. Водила теперь мама. За этот год она выучилась на права, а Никник купил ей «дэо», свою бмвуху он никому не давал.

Громова потягивала первое вино, которое мы приготовили с Никником любовалась Кремлём (когда приезжала Громова мы всегда собирались на второй квартире с тремя соковыжималками и видом на Кремль) и говорила. А мы внимали. Она реально хороший тренер.

– Думаю, – сказала Громова. – Надо не бросать стрельбу. И бег.

– Мы не бросаем бег.

– В тир, Коля, он ходит?

– Ходит, Галя,– сказал Никник.

– Бегаете? – Громова повторялась, она захмелела. Я радовался: значит, первый наш с Никником замес не вышел комом.

– Бегаем, – Никник тоже радовался и с воодушевлением был готов ответить Громовой и по десятому разу, не то, что по второму.

– Вот и пусть ходит, не бросает. Если в плавании не получится, вернёшься в пятиборье, Стёп. Если не в пятиборье, то в троеборье вполне можно выполнить первый разряд.

Мама тяжело молчала, она была не согласна с Громовой.

– Должны комбайн в пятиборье ввести, имей в виду, – Громова делала вид, что не замечает маминого скептицизма.

– Господи! – сказала мама. – Как это?

– Как в биатлоне. Бежишь и стреляешь, бежишь и стреляешь.

Мама просто онемела. Потом сказала:

– Если бы в моей молодости такое случилось, я бы никогда кандидата в мастера не выполнила.

– Выполнила как миленькая. Зрелищность, Ань, сейчас зрелищность на первом месте,– сказала Громова медленно. Она потягивала уже третий бокал. (Теперь, спустя многие годы, я знаю, что вино из черноплодки получается всегда крепче остальных. Это вроде бы не чувствуется. Но те, кто любит терпкое, добавляют ещё и ещё и начинают сильно шататься.) Громова вышла на балкон покурить и увидела велик, который мне принёс на Новый год Дед Мороз.

– Стёп! – крикнула Громова. – Твой?

– Мой! – вышел я на балкон.

– Катаешься?

– Нет. Ещё не начали. – Мама вышла вслед за мной.

Громова долго рассматривала велосипед, пепел падал на руль, завёрнутый в полиэтилен…

– Евгеньич в триатлоне выступает, – сказала вдруг Громова маме.

– Да ты что! – всплеснула руками мама.

– Да, Ань. Как ты уехала, так тренироваться стал, в ветеранах призы берёт. Иногда деньги призовые дают. Немного. Три тысячи, пять. Так для души. В кафешке после финиша посидеть. Вообще, Ань, триатлон набирает силу.

– Ну прям, – сказала мама недоверчиво.

– Да, Ань. Фирмам надо двигать свой товар. Вот они и находят рынки сбыта, развивая любительский спорт. Опять же турфирмы подключаются. Триатлоны хорошие за границей. Поехал спортсмен-одиночка или клуб- команда – турфирме копеечка.

– Боже мой, – вздохнула мама грустно. – Что за времена. На пятиборье – комбайн. Евгеньич в триатлон ударился. Он же и на велике никогда не катался.

– Ну как же не катался. А с тобой по Крылатским холмам?

– Ну это когда было, – Мама покраснела. От этого веснушки, которые у неё всегда появлялись в марте на носу, стали совсем не заметны, временно пропали.

Мама быстро обернулась, окинув взглядом комнату: нет ли там Никника. Он был, но он возился с Алёнкой, играл в бои плюшевых мишек с плюшевыми покемонами, и ничего не слышал.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: