Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава семнадцатая. Как заведённый

Глава семнадцатая

Как заведённый

 

Я как чувствовал, не хотел ехать. Я опозорился в лагере. Сказал ребятам, с которыми жил, что в губы целоваться нельзя. Это мне мама так всегда говорила. Я не знал, что можно. Я думал, правда нельзя. Меня засмеяли. Я обозлился. И стал просить маму, чтобы она по максимуму разрешила мне бассейн. Никник пошёл к начальнику лагеря, дал денег и договорился, чтобы я плавал, когда захочу. Я бы бегал. В лагере было огромное футбольное поле, вокруг него – дорожки. Но болел сустав, и я только плавал. Просто одержимо плавал. Вообще ни с кем не разговаривал. Меня ставили в пример все тренеры всех отрядов всего лагеря. В столовой я вдруг почувствовал, что меня зауважали другие отряды. И свои уже не так ухмылялись. Ухмылялись, но теперь больше из зависти, а не из-за презрения. Я понял, что по жизни надо меньше говорить и больше молчать с умным видом. Главное – это умный вид. Высокомерный и гордый вид. Иногда это помогает. На лагерных соревнованиях я, не смотря на то, что бегал мало, везде был в призах. И в на воде, и в беге. И на спринте, и в длинных дистанциях. Я радовался. Мама сказала, что Громова ничего не понимает. Никник молчал. А вечером, когда шла последняя дискотека, и в корпусе никого не было, а Алёна уже спала, он мне сказал:

– Смотри не возгордись, Степан. Ты вырос за это лето. Тренировался. У тебя скачок. Потом будет застой. По закону сохранения энергии. Жаль, физика у тебя только через три года начнётся. Но закон простой: сейчас – прорыв, потом – застой. А настанет время, когда результаты встанут.

– Но это лет в шестнадцать, – сказал я. – Я в это время мастера должен выполнить.

– Не факт, что в шестнадцать. У тех, кто рано плавать начинает и в четырнадцать может максимум наступить. У девочек так вообще в двенадцать. И запомни: все эти детские соревнования – ерунда, в переводе на русский разговорный – фуфло. Если данных от природы нет, потом ловить нечего. Можно натренироваться, питание, витамины. Но нужна звериная хватка, и тупая работоспособность на износ, понимаешь, Стёп?

– Нет, – я испугался, если честно. Никник был для меня авторитет, и лучший друг. Что он гонит? Он намекает, что я – не потяну?

– Да ты не расстраивайся, – Никник преобнял меня и похлопал по плечу. – Звериную хватку можно воспитать. С работоспособностью у тебя всё в полном порядке. Объявляю благодарность и три дня увольнительных. Главное, чтобы травм не было, – Никник всё свёл как бы на шутку.

– Но всё-таки, Николай Николаевич. Над чем мне нужно поработать? – испуганно спросил я. Я чувствовал, что что-то не нравится Никнику и решил выяснить, что. Я же спортсмен. Вот по-спортивному прямо и решил допытаться до истины.

– Тебе, Стёпа, – жёстко сказал Никник. – Надо работать над силой воли. Надо тебе Суворова «Наука побеждать» прочитать и Юрия Власова «Себя преодолеть» или «Преодолеть себя», не помню точно. Знаешь, кто такой Юрий Власов?

Я знал, я видел в библиотеке эту книгу, но она была, потёртая, зачитанная до дыр. Я не стал брать читать. Я поправил Никника:

– «Себя преодолеть».

Пусть не думает, что самый умный, солдафон вонючий (подумал я про себя). И чтобы, не дай бог, не обидеть Никника добавил:

– Я обязательно прочитаю, Николай Николаевич. Я видел в библиотеке просто не знал, что это про спорт. Но, пока не прочитал, над чем работать-то?

– Так говорю. Над силой воли, Степан. Ты долго терпеть не умеешь.

Я был взбешён. Это я-то не умею терпеть? Да я целый день из воды не вылезаю! А кто только что сказал, что я работоспособный? А как тогда быть с другими, с сачками из абонементных групп, например? Они умеют терпеть? У них есть воля? И большинство по жизни именно таких.

Но вслух я стал уверять Никника, что обязательно буду работать и закалять волю. Никник прищурился и сказал, читая мои мысли:

– На других, Стёпа, не смотри. Другие – это другие. А ты – спортсмен. Это то же, что солдат. Армия и спорт – рядом. Солдат идёт на смерть, преодолевая себя, страх и все остальные чувства. А спортсмен показывает запредельные для организма достижения. Только так. Спорт высоких достижений может покалечить. И волю сломить можно, и организм подорвать. Так то.

Я ошарашено молчал. Я понял, что Никник совсем не чувствует, не понимает меня. Он – чужой! Весь месяц, я, десятилетний, тренировался на грани возможностей, я, почти ребёнок, надрывался, лишь бы не быть в комнате в компании придурков, я только спал в номере, я и в столовую не всегда приходил. Это была целая мука – столовка. Часто я пил чай у мамы и Никника в комнате. И я сделал всех. Я утёр нос своим обидчикам, которые только и знают, что хихикать и матом ругаться, играть в мобильник и разговаривать о грязных непристойностях… Я тренировался как заведённый и везу домой полный комплект наград. Неужели Никник этого не оценил?



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: