Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава двадцать пятая. Застопорилось

25 Поселковые

 

Поселковые, Василь и Миша, вернулись, когда я пошёл в шестой класс. А Рост присоединился к ним спустя год, когда мы с ним подрались, и он перестал ходить в группу Максу, тоже ушёл из нашей спортшколы. То есть, теперь он плавал по выходным, как и поселковые. Он перешёл в их отстойную деревенскую секцию «группы здоровья».

Два года назад это была сенсация для всего бассейна. Грязные, вонючие поселковые переростки стали ходить по воскресениям и учиться плавать. Я когда узнал, рассмеялся. Но Никник был серьёзен:

– У них там физрук в школе из блатняка. Выбил финансирование.

– Под плавание по воскресениям? – ухмыльнулся я.

– Нет. Под секцию триатлона. Целый клуб организует. Спортивный. При школе.

Когда я услышал о триатлоне, я потерял дар речи. Я гонял на велобайке, и дома на велотренажёре. Это был мой кайф, моя отдушина. Я мечтал о триатлоне, но мама говорила, что на это нужно много денег, должен быть трек и обязательно велотренировки в группе.

– Что? Поселковые будут на великах гонять?

– Будут, – кивнул Никник. – Через год. Город выделяет средства. Говорю же. Какой-то сильно блатной у них тренер.

– А он кто? – мама отложила своё вязание, проткнула спицами клубок. – КМС, МС, ЗМС?

– Да вроде бы.

– Что вроде бы?

– Не ЗМС точно.

– А что говорят?

– Да говорят, что ватерполист. Вроде бы в Сеуле выступал.

– Так вроде бы или выступал? – мама почти кричала.

– Да тише ты Анюта, – испугался Никник. – Я же не твои подопечные. Ещё на бортик сейчас меня выставишь для проработки, – Никник всегда и всё старался свести на шутку. Он не любил нервотрёпок и криков. – Говорят, что выступал. В Сеуле.

– Так значит он бронзовый призёр?! – удивилась мама.

Мы все втроём полезли в интернет и оказалось, что мама права: наши ватерполисты в 88 году были третьими.

– Фамилия у него какая?

– Да говорят, – сказал Никник,– что он поменял фамилию.

– Ну имя какое?

– Да говорят, и имя, вроде бы, поменял.

– Так вроде бы или поменял? – заорала мама так, что Алёна проснулась, прибежала к нам в гостиную и расплакалась.

– Не знаю. – Никник подпрыгнул на стуле от неожиданности, схватился за сердце. – Отчество и фамилию точно поменял. А имя не знаю, Анюта.

– Да аферист он, а не призёр, – мама отбросила компьютерную мышь и та поскакала по полу, теряя батарейки. Алёна тут же перестала плакать и довольная полезла под диван. Алёна была юркая, подвижная и, как сорока, любила всё блестящее.

 

Всё время, весь шестой и седьмой классы, я помнил о том, что мои враги, ушастик Мишаня, плечистый Василь и присоединившийся к ним спустя год Рост опять тут, рядом. И ведь Рост первый смеялся, когда узнал, что поселковые плавают с абонементниками по воскресениям. А теперь и сам – с ними. Неужели они его приняли с распростёртыми объятиями? На всякий случай я стал подглядывать за их тренировками. Василь плавал хорошо. И Мишаня неплохо. Но остальные… Это были какие-то крюки. А их тренер, огромный, мощный, лысеющий, учил их странной технике. Я смеясь рассказал об этой технике Громовой, когда она приехала к нам на очередные рождественские каникулы. Она отнеслась серьёзно к моему смешному рассказу-показу.

– Они в праздники плавают? – спросила Громова, потягивая вино, которое в том сезоне мы с Никником ставили абсолютно прозаически, без всяких экспериментов – из рыночного винограда: в нашем регионе был неурожай из-за весенних заморозков и даже снежных покровов.

– Плохой знак, – вздыхал Никник, – оттаскивая по осени к машине два ящика винограда «Изабелла».

– Хорошее вино, – хвалила Громова. – Но, – она поднимала палец вверх как римский патриций или святой с иконы: – Но: не боярышник. Так в праздники ваши деревенские плавают?

– Естественно, – улыбался подвыпивший Никник. – Аренда-то оплачена.

И мы с Громовой пошли посмотреть на тренировку. Крючков было много, на дорожке – целая толпа. Я еле сдерживал улыбку, а Громова внимательно смотрела и тихо мне сказала:

– Стёпа! Стёпчик! А он у них профи.

– Да что вы, Галина Алексеевна, – смеялся. – Смотрите: он учит их корпусом вилять, задницей.

– Да нет, он учит их правильно, они просто неумелые. Ты что не знаешь, что у стайеров свои секреты?

– Нет.

– Тебе мама не говорила?

– Нет. Я думаю, она и не знает об этих секретах.

– Наверное, не знает, – согласилась Громова. – Посмотри внимательно, что он им показывает, какие движения. Тебе это не надо, просто для общего развития. Это специальный стиль для плавания на открытой воде: не рассекать воду, а ловить волну.

– Это много где надо ловить. И в брассе, и в баттерфляе.

– Ну да, – соглашалась Громова. – Но ты смотри: кроль – не совсем струна, а лёгкие покачивания в воде. Работа ногами частая, а гребки редкие, реже, чем ноги – замечаешь?

Я пригляделся внимательно к тому, что показывал этот громила, и до меня стало доходить.

– А почему те трое (я указал на своих врагов) не плывут так?

– Они сами со временем поймут и перестроятся. У них техника приличная. А он учит тех, кто без техники. Понял? Попробуй, если на море будешь. На море эта техника в самый раз.

От того, что тренер оказался дельный, мне стало ещё тяжелее.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: