Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава вторая. За вещами

Глава вторая

За вещами

 

Новый год – новые правила. В пятиборье ввели комбайн. И получалось, что надо заказывать мне специальные спортивные очки. Чтобы и бегать в них, и стрелять. Это было очень дорого. Такие очки, после примерки оправы везли делать в Германию, линзы вставить наши сами не могли, не было таких линз. Можно было ещё прицепить очки на резиночку и бежать в очках. Громова уверяла, что к этому можно привыкнуть. В «Оптике» я прикупил такую резиночку. Зрение у меня на прицельный глаз ещё ухудшилось. Я стал больше проводить время за компом, общался с друзьями в только-только организованной соцсети, писал маме и Никнику по электронной почте. Я бежал домой побыстрее, чтобы выложить фото, чтобы досадить своим мирошевским недругам, которые в сети значились друзьями. Сеть лжива намного больше, чем реальная жизнь. Но в сети можно выглядеть крутым. Я знаю кучу девчонок, которые в жизни – страшные, а в сети они – красотки. Фотошоп и ракурс делают своё чёрное дело.

Весной начались обломы. В смысле – разочарования. Так говорили все в Москве. Обломайся, обломись, приколись. В принципе, у меня были другие задачи в году. Научиться внятно говорить, привыкнуть бегать в очках, привыкнуть к новой школе, классу и к новым тренировкам. В мае на первенстве Москвы (оно же – первенство спортшколы) всё оказалось по старинке. Стрельбище отдельно, бег отдельно. Я стал третьим. Был очень доволен. Но для мамы важна была только победа. Оставался чемпионат России.

Я тренировался изнуряюще под майским солнцем, поехал на сборы по дотации. Там не было Громовой, было много чужих и незнакомых ребят. Но я терпел, тренировался. Я видел, что то, что я в очках, как-то напрягает тренеров. Но я не обращал внимания. Я часто думаю: родись я позже, не случилось бы таких проблем. Сейчас очки не обязательны. Есть однодневные контактные линзы, очень удобные. В них даже в бассейне можно плавать, если надевать тугие плавательные очки.

Сейчас пятиборцам хорошо. У них есть соревнования и кубки чаще одного раза в год, осенью в манеже ЦСКА, и зимой там же. А тогда, в 2009 году, всё было без нововведений. Никто не говорил о нормах ГТО и пропаганде спорта, не давали детям-пятиборцам главный манеж.

В августе в южном жарком городе проводился чемпионат. Я выступил просто отлично. Был комбайн. Я бежал в очках, и стрелял в очках. А проплыл вообще угарно. Я так и в своём-то бассейне в Мирошеве никогда не плавал. Другие привыкли к коротким бассейнам. А в этом грязном городе – был длинный. И конечно я показал всем класс. Я стал третьим в индивидуальном зачёте. Засчёт плавания и достаточно меткой стрельбы. И в командном зачёте мы стали третьи. Я был рад, я – лучший в команде. Безусловно, это временно. Вот у меня уже первый взрослый в троеборье. В 14 лет – первый взрослый и в плавании и в троеборье! А уж в троеборье я к этому меньше всего стремился. Но маме нужен был не разряд, а чемпион или ещё один призёр для подтверждения категории. А я у неё был, увы, один. Пятиборцы в моей команде были из группы Громовой. Если бы кто-то, Андрюха или Лера, начинали у мамы, тогда бы всё было просто отлично. Два призёра (я и ещё кто-то), – этого достаточно для подтверждения категории. Но я был один призёр… Но не всё ещё потеряно. Может, плавание сдвинется с мёртвой точки, может я осилю восьмисотку на КМСа и постараюсь выиграть что-нибудь в плавании? А может, появится у тебя, мама, кто-нибудь в Мирошеве, какой-нибудь способный пловец? Или Алёнка даст жару.

 

Приехав в Мирошев, маму я застал в спокойно-обречённом состоянии.

– Я ни на что не претендую, – сказала мне мама после праздничного застолья в квартире напротив Кремля. – Бог даст – будут чемпионы. Авторитет у меня в бассейне есть, а в деньгах мы не нуждаемся. Коля всё для меня делает.

– И для Стёпы, и для Алёны! – добавлял Никник.

Он совсем не изменился за год, только сильнее поседел. Так седеют терьеры под старость: постепенно, жёстко и густо. Я смотрел на проспект из окна, с удовольствием пил чай с местным сыром и чувствовал, что, несмотря на красоту, старину и размеренность Мирошева, у меня с ним связано очень много неприятного. Я был в хорошем настроении, я довольный заявился к маме в бассейн в кроссовках и костюме, которые мне подарили на соревнованиях. Но в бассейне мама вела себя со мной сдержанно. Она с удовольствием слушала, как я общаюсь с другими тренерами и рассказываю о своих успехах в троеборье, она спокойно принимала поздравления. Я понимал, почему. С сентября я переходил в четырёхборье. Значит – всё. Фехтовать я не умел и не хотел.

– Как с велосипедом? Забросил? – спросил меня после ужина Никник.

– Ну что вы, дядя Коль. Весь год ездил на тренировки на байке.

– Да ты что?!

– Ага. Пробки такие в Москве. Автобус редко ходит. Маршрутки эти… Маленькие, тесные, и у конного комплекса не всегда останавливаются. Все ж до «Пражской», переполненные. Я решил на байке. Девять с половиной кэмэ от дома до бассейна.

– И зимой?

– Угу.

– Вот смотри. Если ещё не охладел… А что? Это мысль! – и Никник протянул мне газету.

В газете я увидел портрет. Знакомое серьёзное лицо с квадратным подбородком смотрело на меня и ухмылялось. Василь! Почему в газете он, а не я?

– Вот учись. Надежда города. Восходящая звезда триатлона, – бесцветно подала голос мама.

Я внимательно прочитал заметку и сказал:

– Ну. Он на любительских выступал. А я на первенстве России был третий в троеборье. И на первенстве Москвы.

–Он на первенстве России скоро будет, – безразличным голосом выдавила мама. –Только не на детском, а на юноиорском.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: