Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава пятая. Юный химик

5 Юный химик

 

С этого субботнего вечера в самом конце августа началось наше с папой настоящее общение. Год мы прожили как соседи, но что-то произошло после того как папа попробовал моё вино. Мы поехали за двадцатилитровыми бутылями. Причём мне ничего не пришлось искать в интернете, никакие адреса. Папа кому-то позвонил, сказал, что ему нужно и записал под диктовку адрес. У папы была очень большая сеть «агентов» – как он говорил. Папа водил умело, но осторожно, не гнал, не превышал, да и светофоров в Москве много. За рулём он спокойно разговаривал. Все наши лучшие беседы проходили в салоне его «шкоды». В первую же поездку выяснилось, что он считал официанта и любую обслугу хорошей не постыдной профессией.

– Мир изменился, – говорил папа. – Особенно это стало понятно год назад.

(Год назад грянул мировой кризис)

– Кризис перепроизводства, – продолжал папа. – Плюс развал производства в нашей стране. Страна богатая, но ничего не производит, много сырья, значит есть богатые люди. Их обслуживанием с каждым годом будет заниматься всё большее количество людей. Не поверишь, Степан, сестра-хозяйка у нас на подстанции устроилась убираться к богатым. Платят нормально. Семьсот рублей – полы помыть. А на своём основном месте она в месяц пятнадцать тысяч получает. Сколько ей надо раз помыть полы, чтобы пятнадцать тысяч заработать?

Я ответил сколько.

– Ну вот. Значит, полы она моет два часа плюс дорога. А у нас она работает по восемь часов в день плюс дорога. А массажисты? Если место хорошее, они имеют приличные деньги.

– Осталось хорошее место найти.

– Это да, – сказал папа. – Это проблема – найти хорошее место.

Папа интересовался моими планами:

– Ты по спортивной линии, как мама, хочешь?

Я решил ответить честно:

– Хочу в пищевой институт.

– Я бы не советовал, – сказал папа. – Кулинар, кондитер, бармен, официант – достаточно курсов. А в физкультурный точно не хочешь?

– Пап! Я хочу учиться, а там по соревнованиям разъезжают и тренируются. Я хочу стать специалистом.

– В медицинский не советую, – сказал папа. – В больницах все места куплены.

– Как? – поразился я.

– Вот так. Нет, не все, кто-то своими силами. Вот Лида, ну ты её знаешь, в 64 больнице в кардиологии. Она кандидат наук, после аспирантуры там работает. Но это когда было? Она в 90-е на работу поступала. А сейчас все места распределены по своим. И даже если возьмут в больницу, оперировать не дадут. И вообще, Стёпа, мне уже говорят мои знакомые, в больницах зарплаты сокращают потихоньку.

– Но они же берут за операции, – сказал я.

– Берут, – согласился папа. – Но не все же оперирующие врачи, пойми. Большинству пятьсот не больше положат в карман и всё, а чаще – подарки, конфеты, кофе. Кстати, мой тебе совет, Стёп. Ходи в поликлинику перед праздниками.

– Почему?

– Народу никого.

– Почему?

– А ты отгадай.

– Я не знаю, папа.

– Да чтобы подарки не дарить. Ну так что с выбором профессии? Пока нет альтернатив пищевому?

– Не знаю, пап.

– Я думаю, ну это такое моё наблюдение, Стёпа, ты только сразу на меня не кидайся, – папа иногда так шутил. – Я думаю, тебе бы в пединститут попробовать или как теперь он зовётся: педуниверситет….

– В пе-эд? – я был в шоке.

– А что ты удивляешься?

– Да так. Это в школе, что ль, работать?

– Ну да.

– Нет, – сказал я. – Я не хочу.

– Ну не хочешь, дело твоё. А только учти Стёпа. На детях хорошие деньги можно заработать. Ввели эти ЕГЭ…

– Этот, – поправил я. – ЕГЭ – мужской род. Экзамен же.

– Ну вот ввели тесты. На подстанции все жалуются, у кого дети. Репетиторы бешеных денег стоят. И все нанимают, хоть на три месяца перед экзаменами, но нанимают. По диалезу у нас на подстанции Евгения Рауфовна, хороший врач, и человек хороший, умница, так у неё сын сейчас на физфак в МГУ поступает. Астрономический час – сто долларов у преподавателя. Ну понятно из МГУ преподаватель, не с улицы.

Я знал о репетиторах, я же и сам ходил к репетитору по английскому. Английский давался мне нелегко. В Мирошеве в гимназии были сильные педагоги, а в этой школе, куда я ходил, английский был никакой. Поэтому в Москве я уж стал ходить раз в неделю к репетитору, тем более папа сам предложил.

– Я подумаю, папа, – сказал я лишь бы отвязаться.

Мы припарковались на «Площади Ильича», на платной стоянке.

– Нам долго идти, – предупредил папа. – Обратно дотащишь бутыли?

Я уверил что дотащу, если упакуют.

Мы перешли железнодорожные пути, прошли по грязно-серому длинному, навевающему мысли о суициде, переходу и попали в совершенно странный район.

– Пап! Мы припарковались в таком месте, там дальше вроде бульвар и здания старые.

– Ну да, – папа посмотрел удивлённо.

– А это же посмотри, пап. Как другой мир!

Мы шли по длинной-длинной улице. Нигде не было написано, что это за улица, ни на одном доме. Да и дома были странные, временами – череда заборов. Мы прошли хлебозавод. Тротуар сузился до полуметра. Мы перешли дорогу.

– Пап! Что это здесь?

– Читать умеешь? – и папа указал на табличку.

Мы проходили мимо цивильного здания, серого многоэтажного, был подъезд с внушительным козырьком как в Мирошевском УВД. И даже была ступенька. Рядом с подъездом на стене висела табличка, явно не новая, на чёрном фоне буквы: «Завод Серп и Молот. Отдел кадров»



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: