Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава девятая. Триатлон

Глава девятая

Триатлон

 

В июне я ходил плавать в пятиборский бассейн. Евгеньич сам ко мне подошёл. Он уже всё знал от Громовой.

– Давай прокатимся на Первенство России по триатлону. Тебе же шестнадцать со дня на день стукнет.

– Без подготовки? – испугался я.

– Ну а что? Велосипед у тебя есть.

– Но я не бегал весь год.

– Давай попробуем. Там конкуренция не как в твоём плавании.

– А лагерь Степан Евгеньич? Вы же в лагерь должны своих везти?

– Стёпа, ау! – постучал мне по голове Евгеньич. – Я уже из лагеря своих привёз. Первая смена двадцать четвёртого закончилась.

Я понял, что совсем потерялся во времени. Да и июнь был какой-то мерзкий, холодный, хуже апреля.

– Жаль в мае в Одессу не съездили. Там пробный триатлон, прикидочный для юниоров. И отбора никакого. Заявляйся, кто хочет.

– Но там же, наверное, платно?

– Естественно. Триатлоны почти всегда платные. Часто вступительный взнос.

 

Бассейн закрыли на санитарный месяц. Мы стали с Евгеньичем кататься на великах по Крылатским холмам. Его там многие знали, там была небольшая велобаза. Было и кафе под открытым небом. Настала жара, какая-то абсолютно дикая непривычная жара. А в Врылатском, в этом парке с горками и спусками, в низинах было прохладно. Мы отсиживались с Евгеньичем у родника. Родник находился в лесочке рядом с церковью, к нему спускалась крутая деревянная лестница. Люди подходили, набирали воды, уходили. А мы сидели неподалёку, у ручья, куда утекал родник, и разговаривали. Евгеньич говорил:

– Никогда, Стёпа, не иди в тренеры.

– Я и не пойду, – мне было просто с ним, не хотелось чем-то и кем-то казаться, как с другими. Легко быть самим собой. Не с каждым собеседником это удаётся.

– Да? – обиженно переспросил Евгеньич.

– Да, Степан Евгеньич. Не собираюсь вообще.

– А куда тогда?

– Хотел в пищевой на технолога. А папа советует в пединститут на филфак.

– Да? – удивился Евгеньич. – А ты что же? Книжки читаешь.

– Читаю и много.

– Вот молодец. А я ничего теперь не читаю. На велике, вот, гоняю, на работе лоботрясничаю… Дома сериалы по интернету смотрю. Подсел на них. Отдушина у меня такая.

– На работе вы не лоботрясничаете, не надо. А дома… У вас же нет семьи, вот вы и заполняете досуг.

– Досуг, – оскалился Евгеньич и глаза его стали пустыми, жестокими. – Нет у меня, Стёпа, семьи, верно. А почему нет? Мама – инвалид по зрению. Живём с ней вдвоём. Отца у меня не было. Мама меня тянула. Я её бросить не могу. За ней уход нужен. Приготовить, помыть, ну всё такие заботы. Она мне говорит: что же ты не женишься? Я молчу, Стёп. Как я женюсь, когда мы с мамой в двушке, в хрущёвке без лифта. Куда мне семью приводить-то? Вот люди квартиры покупают в Москве. Меня всегда интересует: с каких это шишей. Одни барыги и торгаши у нас деньги делают. А если по-честному работать, то ни хрена ты, Стёпа, не заработаешь. Зарплата такая, что велобайк себе нормальный купить не могу. Видишь, на чём катаюсь?

Мне стало страшно. Я подумал: неужели и я, когда закончу универ, пед или пищевой, также буду прозябать? Нет! Ни за что! Я хочу машину, обязательно машину. Я хочу работать, чтобы был левый заработок как у папы, или сбережения, как у Никника. Я не хочу прозябать как Евгеньич. Не хо-чу! Не-хо-чу!

А Евгеньич между тем говорил:

– И не ходи в этот университет физкультуры, не ходи! У тебя достаточно примеров: я, мама твоя…

– А Громова?

– Ну, взял тоже мне примерчик. Громова уникум. Да и то, зарплата у неё всё равно невысокая.

– А сын Громовой?

– Ну а что сын? Физрук в школе и тоже, заметь, не женится. Догадываешься, почему?

Я молчал.

– Конечно, можно найти и богатую девушку, – разоткровенничался Евгеньич. – Но тоже знаешь, Степан: богатые – они ж с заскоками.

– Девушку надо искать работящую, а не богатую, – сказал я, повторяя слова Никника.

– Любимую надо искать, Степан, любимую! Ладно, поехали. Жара –то какая!

Евгеньич зачерпывал пригоршнями воду из ручья и лил себе на голову, я сделал то же самое. И мы поехали по солнцепёку.

Жара всё наступала, потом Москву стал накрывать смог. Мы радовались, мы уезжали с Евгеньичем на триатлон. Но оказалось, что там, куда мы подались, смог ещё больше. Соревнования по триатлону начинали взрослые, какой-то спортсмен упал на трассе. Его не откачали, он умер. И тогда решили отменить юношеский триатлон. Мы уже стояли на плангтоне, когда объявили, что соревнования откладываются на неопределённый срок. Мы час сидели в шатрах и поливали себя водой. Солнце сквозь сизый воздух не ослепляло, напоминало луну. Я смотрел на жёлтый круг на всеобщем мышином фоне, я легко переносил жару, мне было приятно, что солнце не слепит. Вряд ли я когда-нибудь смогу ещё так прямо, не щурясь, смотреть на светило. Я подумал, что так же, как это солнце и люди: душа больше ни у кого не искрится. Человек смотрит на жизнь сквозь своё серое существование, он, может, и готов с кем-то подружиться, в кого-то влюбиться… Но его лучи, лучи благости, доброжелательности, ожидания чуда, взаимовыручки, полностью поглощает, сжирает чёрный дымный шлейф проблем: нехватка денег, нехватка жилья, отсутствие интересного общения. Сизый металлический воздух несправедливого общества, где одни – супербогатые, а другие – бедняки, окутывает всё светлое и доброе, что есть в людях…

Я очнулся, отвлёкся от своих невесёлых мыслей, когда стали объявлять, что соревнования отменяются в связи со срочным приказом федерации. Я обрадовался. Я боялся, что меня не хватит на бег и я приплетусь в конце. Это была, конечно же, авантюра со стороны Евгеньича. Теперь я жалею, что соревнования тогда отменили. Теперь бесполезно гадать, как бы я тогда выступил, в жару и в смог. Может быть, и неплохо, а может и победил, мало ли. Я тогда жару переносил спокойно и гарь тоже. Молодость, молодость… Сейчас и не знаю, как бы я ощущал себя…



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: