Сын тренера

Размер шрифта: - +

Глава одиннадцатая. Нормальная жизнь

Глава одиннадцатая

Нормальная жизнь

 

Жизнь входила в нормальное русло. Без нервов и амбиций, которые выгрызали, выедали поедом меня изнутри. Без унижений и неуверенности в себе, которые я испытывал весь последний год в спортивном классе. Жизнь пошла размеренная и спокойная. Школа, где ко мне относились очень хорошо, тренировки на пятиборье, воскресные поездки с Евгеньичем на крылатские холмы. Я там стал посещать церковь. Евгеньич никогда не заходил внутрь, но всячески меня ободрял и поощрял мои походы.

– Ты иди, Стёп. А я здесь посижу.

Я не спрашивал, почему Евгеньич не ходит. Я прекрасно знал, почему. У меня дядья тоже не ходили в церковь. Это всё воспитание. Их воспитали в атеизме, и в этом нет ничего плохого. Хуже, по Достоевскому, когда человек воспитан в католицизме, потому что те «искажённого Христа проповедуют». Ну это я в дебри залезаю. Папе моему, например, католическая вера ближе по духу, он так и сказал мне как-то:

– Там всё просто. Богатый человек угоден Богу. Вот люди и стараются. Но себя не теряют, как у нас.

– А ты, папа, себя не терял? – спросил я.

Папа помолчал и ответил:

– Смотря что под этим понятием понимать. Всё-таки, Стёпа, я тружусь, не отмываю деньги, не тащу из казны, у меня нет счетов за границей. Так что я вполне себе приличный человек… – папа запнулся. – Развод с нашей мамой я в расчёт не беру. Там я себя терял, без вопросов. Молодой был, – папа вздохнул тяжело-тяжело и попросил меня принести вина…

 

Я тренировался почти ежедневно, я пил хорошие витамины – папе передавали знакомые из Германии.

Однажды только, в начале учебного года, на пятиборье произошёл такой случай. Стоял кислый октябрь. Я приехал, как и обычно, на велобайке. Я ехал по тротуару и не услышал, что за мной по тротуару маршрутка обгоняет пробку. Когда она стала мне сигналить, я очень испугался, я не ожидал никаких машин, быстро соскочил с велосипеда, оттащил его, пропуская маршрутку. Дыхание я сорвал, мышцу в бедре потянул. Приехал не в духе. Сидел в мягких креслах в холле спортивного центра. В октябре толпятся ещё много родителей, ждут своих детей из младших групп и конечно же с абонемента. Одна дама, с кудрями, в очках, я её ещё в сентябре приметил, такой у неё был высокомерный испепеляющий простых смертных вид, а ещё очень крутой джип, который она ставила не за тридцать рублей на стоянке, а прямо напротив конюшен. Там было ближе к бассейну и стоянка стоила полтинник, так вот: эта дама ждала своего ребёнка и сильно нервничала, посматривая на часы. Вышел мальчик, дама обратилась к нему, попросила позвать из раздевалки её сына. Мальчик послушно поплёлся обратно в раздевалку, вышел оттуда весь в слезах и мокрый с ног до головы – кто-то окатил его. Я подошёл к мальчику, присел перед ним:

– Что произошло?

– Я вошёл в раздевалку, Никиты не было. Я решил, что он ещё в душевой. Я пошёл туда звать Никиту, а там пацан начал на меня орать, что я одетый в душ вошёл. И окатил меня из шапочки. Я сказал мальчику:

– Посиди тут. Сейчас сухое тебе принесу из забытых вещей.

Но пошёл я не в сушку с забытыми вещами, а прямиком в раздевалку. Я был сильно не в духе, у меня ныло бедро. Я знал, что сейчас пацану-хулигану не поздоровиться. Я вошёл в раздевалку, обвёл взглядом пацанов и тут же определил хулигана. Но для подстраховки спросил ребят:

– Этот водой окатывает?

– Этот, этот, – тут же нашёлся стукачок, наверное, тот самый Никита, которого ждала эта дама.

– Чего, Никитос? – возмутился хулиган. – Ты первый начал.

– Ты, Никитос, иди, а то маму сейчас до инфаркта доведёшь, – приказал я мелкому.

– Да ну её, – сказал Никита. – Достала.

Я подошёл к хулигану. Он со скоростью света одевался, надеясь улизнуть. Я взял его за шкирку и потащил в душ.

– Ну что смерть твоя пришла. Сейчас под душ тебя поставлю.

– Я папе пожалуюсь, – сказал парень.

Меня это и взбесило и охладило. Я быстро соображал, что можно сделать такое, чтобы ко мне не было претензий. Бить нельзя, под душ ставить я не собирался, я хотел только припугнуть.

– Очень хорошо, – усмехнулся я. – Жалуйся папе, и я твоему папе пожалуюсь.

– Его полотенце? – я взял полотенце с банкетки.

– Его, его, – сказал Никита и побежал вон из раздевалки.

Не отпуская хулигана, я вошёл в душевые, намочил полотенце.

– Э-ээ. Вы чего? – возмущался хулиган.

– А вот чего. Знаешь кувалду? – Я завязал кувалду и стал махать ей перед лицом пацана.

Брызги летели на него. Он отпрянул.

– В следующий раз отхлестаю тебя по хребту кувалдой или морковкой. Знаешь морковку? Показать? Да. И тренеру твоему так пожалуюсь, что ты вылетишь из бассейна вместе с твоим папой и долго-долго будешь лететь. Правила поведения в душевой тебе тренер разъяснял?

Хулиган стоял растерянный и напуганный, он отрицательно мотал головой.

– Ну вот я тебе объяснил. Надеюсь, понятно?

Я вышел из раздевалки, пошёл в сушилку, подобрал вещи обиженному мальчику. Он перестал всхлипывать, поблагодарил, переоделся. Никита ещё не ушёл, он с трудом зашнуровывал дорогие кроссовки.

– Если тебя чужая мама что-либо попросит, не слушайся. На пятиборье надо слушаться только тренера. Уяснил?

– Ага, – сказал мальчик.

Высокомерная дама скривилась и стала понукать Никиту. Она его постоянно подгоняла. Так многие родители делают, не понимая, что дети очень устают на воде, особенно поначалу.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: