Сын тренера

Размер шрифта: - +

Эпилог

Эпилог

 

Спустя год я выехал на «Всеволоде Мейерхольде» на четыре круиза, то есть почти на два месяца. Капитан обещал Никнику, что раз я закончил курсы, то у него есть все основания поставить меня не рабочим, а на «десерты». Я сначала не поверил своим ушам. На десерты! На теплоходе было две столовых, кафе, бар и такая кондитерская, где люди пили кофе, заказывали мороженое, сливки, пирожные, коктейли (безалкогольные). В кондитерскую обычно ходили с детьми, да и просто посидеть. Цены были высокие. Но люди отдыхали, денег не жалели. В мои обязанности входило приготовление блюд и коктейлей (кроме пирожных и мороженого), обслуживание пассажиров. Кассовый аппарат был тоже на мне. Я всю весну готовил коктейли и десерты с муссами– тренировался. Оказалось, что в июне кондитерская была закрыта – капитан не брал на палубу непроверенных людей. И тут Никник ему позвонил, напомнил обо мне…

На теплоходе я еле дождался, когда уборщица повесит на специальную дощечку ключи от моей маленькой боковой каюты. Я надел костюм – чёрные брюки и жилетка, белый фартук, и – пропал. Я целый день проводил в кондитерской. Я ругался с капитаном из-за продуктов, через два дня стал ругаться с главным поваром ( никто и не думал звать коком) из-за плохой выпечки. Дети любили мои коктейли и муссы, женщины наслаждались кофе, который был так себе, но я облагораживал его, прокаливая кофейный порошок на сковородке и приготавливая не в машине, а вручную на плитке, в турке. Я уставал. Но мне давали хорошие чаевые, они придавали сил. На остановках теплохода я мчался в город и клал все деньги на карточку, я боялся держать деньги в каюте. Ещё я думал: иногда хорошо не соглашаться. Не поехал в прошлом году, в этом получил хорошее место. Я и сам стал понукать уборщицами и посудомойкой, некрасивой кривоногой девчонкой, студенткой пищевого института. Она не обижалась на меня, она, по-моему, в меня влюбилась. Много рассказывала мне об учёбе и практике. Она старалась, когда мыла мою посуду. Посуда блестела, почти музыкально звенели стопки тарелок от покачиваний теплохода.

В последнем августовском круизе влюбился и я. Нет! Не в эту девчонку-посудомойку, а в старую мою знакомую, ту воинственную девочку из мирошевской гимназии. Я когда увидел её за столиком у себя в кондитерке, так испугался, так был поражён, что забыл о кофе, и он убежал. Воинственная девочка превратилась в красотку. Бледная, с чёрной чёлкой и хвостом из волос. Тонкая, высокая, хрупкая. Она была с мамой. Маму я тоже сразу узнал. Но папы, прокурора, не было. Их сопровождал некрасивый мужчина, седой, краснолицый, ушастый. Но его фигура, подтянутая, жилистая, выдавала в нём военную выправку. Они приходили каждый день в двенадцать. Мужчина брал кофе, мама девушки брала десерты и воду. Девушка всегда просила самый дорогой травяной чай – белый японский, творог и обезжиренные взбитые сливки. Чаевых они не оставляли. Но я этому был только рад. На третий день, я сам стал сервировать им стол, ставя на скатерть фруктовые салаты. Они очень удивились, благодарили. Я заметил на руках мамы этой девушки и мужчины обручальные кольца. Неужели это новый муж её мамы? А почему бы нет?

В тот же день капитан подозвал меня и тихо сказал:

– Это важный чин, полицейский из Казани с семьёй. Отдыхает после сложной работы. Ты уж постарайся.

– Обязательно, – кивнул я капитану. – Я стараюсь, персональная сервировка.

– Так держать! – одобрил капитан.

Девушка одна стала приходить ко мне и на ужин. Вечером было много людей. Она сидела, смотрела, улыбалась чему-то своему. Однажды она пришла к одиннадцати вечера, к самому закрытию и спросила:

– Вам не помочь, Степан Алексеевич? (Бейджик с именем был прикреплён к моей груди).

– Ну что вы. Спасибо.

– Меня зовут Арина, – представилась девушка.

– Очень приятно.

– Всё-таки давайте я вам помогу. Что делать? Скатерти снимать?

– Снимут. Посудомойка снимет.

– Ну, давайте я помогу посудомойке. Знаете, я скучаю тут. Ну, вот книжку почитала. Днём экскурсии. А я привыкла всё время что-то делать. Но папе надо отдохнуть.

«Папе» – отметил я со знанием дела. Значит, родной папа оказался так себе.

Девушка тем временем рассказывала, ей не с кем было поговорить. Я часто наблюдал такое на теплоходе.

– Вы не знаете, наверное. А в Казани Чемпионат мира по плаванию проходил.

– Знаю, – обиделся я. – По водным видам спорта. А потом ещё юношеский чемпионат России там же.

– Точняк! – сказала девушка. – И вся охрана на папе. Ну, знаете, какая ситуация сейчас. Вся полиция работала без выходных. Ужас. Папа так устал, и вот – отдыхает… Вы спортсмен?

Я замялся. Я ненавидел разговоры о спорте.

– У вас плечи такие… Я подумала – вы спортсмен.

– Да. Я плавал одно время. Но сейчас – нет.

Я не наврал. Не буду же я объяснять девушке, что я хочу выступать во взрослых триатлонах и съездить на гонку «Железный человек», где надо трёшку проплыть, пятидесятку проехать и сорок два пробежать. Я как-то рассказал об этом в универе какой-то девчонке с факультета физвоспитания, так она закатила глаза и больше меня не замечала.

Левушка заметила моё смятение и сразу задала другой вопрос.

– А вы учитесь?

Я подумал, что заметно, что все отцы её, родной и не родной, менты: вопросы короткие, предметные, по делу.

– Д-да, – запинаясь сказал я, рассказал ей о вине, о своих увлечениях, о курсах сомелье и о Педе.

– Я так и поняла, что вы – временно работаете здесь. Вы такой красивый. Я так и подумала: студент, просто подрабатывает.



Рахиль Гуревич

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: