Сжечь правду

Размер шрифта: - +

Глава 6 (Длина коридора)

Длина коридора

 

Я смутно помню, что за бред я начал рассказывать. Полагаю, что ничего глупее в своей жизни я еще не рассказывал. На мое счастье, Кьяра была слишком утомлена за прошедший день и почти моментально заснула. Дыхание ее стало глубоким, а рука в моей ладони расслабилась. Я облегченно вздохнул и долго созерцал ее спящую, не выпуская ее теплой и нежной руки. Она была самой прекрасной женщиной на свете…

Я совершенно не знал, как жить дальше.

Лучше всего сейчас – сбежать и никогда больше не видеться с ней. Но я не мог! Я должен завтра отвезти ее во Флоренцию! Это не отговорка!

Я высвободил свою руку, встал и принялся мучительно мерить шагами комнату. Я пытался найти выход из сложившейся ситуации, но мой размеренный променад никак мне не помогал. Я старался не смотреть на нее, но это было выше моих сил, и мой взгляд постоянно обращался на спящую Кьяру. Вконец измучившись, я сел на кровать с другой стороны и уронил голову на руки.

Что было потом, я не помню, но когда утром зазвенел будильник на моем мобильнике, и я открыл глаза, то обнаружил, что мы сладко спим в объятиях друг друга. Я подскочил, как ужаленный, едва не разбудив Кьяру. Несколько минут я сидел на кровати, ощущая, как сердце бьется где-то в горле, почти не давая мне дышать. Потом я еще долгое время смотрел на нее. Во власти сновидений ее веки слегка подрагивали, а на губах играла легкая улыбка. Мне захотелось прикоснуться губами к ее губам, нестерпимо захотелось!

«Ты не имеешь права!» – сказал я себе и отвернулся.

В упорной борьбе с самим собой я поднялся и постарался вернуть свой разум из состояния агонии в состояние разумное. Мне это не удавалось, потому я схватил листок, написал, что ушел собирать вещи и скоро вернусь, положил записку на ее телефон, лежащий на столике у изголовья, и вышел из комнаты.

Свежесть морозного утра благотворно повлияла на мой пылающий мозг, и я решил, что пешая прогулка до моего отеля позволит мне прийти в себя. Deficiente[1]! Надо было подумать, что тащить потом чемодан и горнолыжное снаряжение обратно будет не сильно удобно! Чувствуя себя полным кретином, я собрал вещи, заплатил за номер и наперевес со своими пожитками медленно поплелся в сторону ее отеля, умоляя небо, чтобы она все это время лежала в постели и спала.

Ворвавшись в ее номер, словно ураган, я облегченно вздохнул, увидев ее в кровати, но уже проснувшуюся.

Buongiorno, горнолыжница! Как нога?

Buongiorno, спаситель! Болит немного... И чешется.

– Тогда Флоренция нас ждет!

 

Выпив кофе с круассанами и погрузив в машину вещи и Кьяру, я направил свой черный мерседес в сторону моей Сантиссимы.

Первый час я старался отвлечь Кьяру от болевых ощущений разговорами ни о чем. Не совсем ни о чем, конечно. Например, я узнал, что мы живем недалеко друг от друга, и что есть даже крошечный парк, где я иногда бегаю, а она – гуляет. Только мы еще ни разу там не встретились. Также я поведал ей, что мое любимое место во Флоренции – это Piazzale Michelangelo, где город лежит как на ладони. Моему изумлению не было предела, когда она сказала, что еще ни разу там не гуляла.

Потом боль в ноге усилилась. Кьяра не жаловалась, но ее молчание и отражавшееся в глазах страдание сводили меня с ума. Я остановил машину, дал ей анальгетик и посоветовал заснуть. Через некоторое время Кьяра последовала моему совету, а я постарался ни о чем не думать и внимательно следить за дорогой. Должен сказать, что это было самое сосредоточенное и аккуратное вождение в моей жизни. Я не то, чтобы не превышал лимиты скорости. Я ехал даже медленнее разрешенного, не совершая никаких стремительных маневров с одной полосы на другую, словно мой салон был наполнен плохо закрепленным хрусталем. Представляю, как чертыхались аборигены моей страны, когда я мешал им почувствовать себя на трассе Формулы 1, и поминали, на чем свет стоит, всех иностранцев, потому что с такой аккуратностью и с таким беспрекословным следованием правилам ездят, наверно, только жители содружественных государств. Ведь правила дорожного движения в Италии придумали для иностранцев, но никак не для нас, коренных жителей.

Но я в тот день являл собой картину самого дисциплинированного итальянца на дороге. А может даже австрийца… Не могу сказать, что мне нравился такой стиль вождения, но иногда значение имеет безопасность другого человека на борту, а не личное удовольствие. А я старался максимизировать безопасность моей пассажирки в условиях агрессивного итальянского движения.

Благополучно добравшись до Флоренции, я мягко притормозил  свою машину у больницы и посмотрел на Кьяру. Она была такая нежная и близкая… Я хотел бы каждый день наблюдать, как она спит…

Я разбудил Кьяру.

– Мы прибыли, горнолыжница, и врачи мечтают о встрече с тобой.

Она посмотрела на меня таким взглядом, что сердце мое едва не остановилось.

– Что… случилось? – запинаясь, спросил я.

– Ничего, – ответила она и взялась за ручку двери.

Я помог ей выбраться из машины и дойти до reception, а там – оформить все документы. Я еще с утра позвонил во флорентийскую больницу и договорился, что привезу к ним Кьяру. Потом мы поплелись с ней в операционное отделение. Когда момент нашей разлуки вплотную приблизился к нам, она вдруг разрыдалась и упала в мои объятия. Я крепко, по-настоящему крепко, прижал ее к себе и начал гладить по волосам.

– Кьяра, что с тобой? Ответь, пожалуйста… – умоляюще сказал я.

– Флавио, я боюсь. Если я больше никогда не смогу ходить? – с трудом разобрал я сквозь рыдания.

– Глупышка! Дель Пьеро[2] знаешь?



Кэтти Спини

Отредактировано: 29.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться