Сжечь правду

Размер шрифта: - +

Глава 18 (Самая лучшая женщина на свете)

Самая лучшая женщина на свете

 

«Oddio! – возвел я глаза к небу. В чем я ошибся?! За что?! За то, что мимолетно увлекся в мыслях другой женщиной, porca miseria?!»

Клио зашевелилась в моих руках и закряхтела, а потом разразилась сердитым плачем. Я уже знал, что после этого ее надо помыть и сменить памперс. Я стиснул зубы, повернулся спиной к жене и быстрыми шагами взбежал вверх по лестнице, мысленно осыпая ее отнюдь не комплиментами.

Пока я мыл мою малышку, я попытался успокоиться и заключил с ней договор: я возьму неделю отпуска, а потом неделю она днем будет с моими родителями. Я надеялся, что хотя бы один из них сможет взять отпуск, поскольку они мне предлагали такую помощь. Няню мы пока не будем приглашать. Такая маленькая кроха не должна сидеть с посторонней тетей. Клио весело дрыгала ножками в ванночке, пока я разглагольствовал о планах на ближайшее будущее. Ее довольную реакцию я воспринял, как согласие, и, таким образом, мы заключили договор. Кот был свидетелем. Он всегда контролировал, как я купаю Клио, и под его строгим взглядом я просто не смел сделать что-то не так.

Но как только Лоретта уехала, и мы остались втроем – я, Клио и кот – моя дочь нарушила наше согласие.

В первую же ночь мне пришлось звонить нашему педиатру, потому что Клио орала так, что соседи, вероятно, подумали, что я чиню над ней страшные дела инквизиции. У нее поднялась температура, она дрыгала ножками, отказывалась есть. Это была адская ночь, но врач сказал, что у нее колики, что это нормально и что это пройдет примерно к трем месяцам. Может быть, пройдет к трем месяцам, уточнил врач...

Я всю ночь проходил с ней по комнате, качая ее на руках, и к восходу солнца уже валился с ног. Но когда за окном начало светать, Клио вдруг успокоилась и заснула в моих объятиях. Боясь ее разбудить, я устроился с ней в кресле и провел в нем несколько часов в тревожном сне. Но утомленная малышка мирно посапывала у меня на руках. Бедный кот, который всю ночь напряженно следил за моими перемещениями по комнате, как всегда устроился на моем плече и заснул.

Через несколько часов у меня затекло все тело. Я хотел пошевелиться, но не мог двинуть конечностями. Но и от боли в застывших суставах я уже не мог уснуть. Промучившись еще некоторое время, я все-таки пошевелился. Клио резко открыла глазки и заорала, а испуганный кот свалился на пол за кресло. Я покормил Клио и отправился с ней на улицу. Там она безмятежно спала в коляске часа два, поэтому, когда мы вернулись – а за окном уже темнело – она пришла в самое бодрое расположение духа и, похоже, не собиралась спать до полуночи. Правда, к полуночи у нее снова начались колики, но без температуры. А мы с котом опять не спали всю ночь.

На следующее утро я ходил с ней на первый массаж. Ей категорически не понравилось, она орала, как два переполненных стадиона на финале Лиги Чемпионов, в котором судья постоянно ошибался не в пользу обеих команд, и мое сердце едва не разорвалось. Но врач заверила меня, что ничего страшного в этом нет, и уже через несколько сеансов она будет получать от массажа удовольствие. Мне оставалось только верить врачу.

Оставшееся количество светового дня я, не спавший уже почти двое суток, больше напоминал запрограммированного на разведение молока, смену подгузника и укачивание робота, нежели живого человека. Всю третью ночь я проходил по комнате, как маятник, снова заснув лишь под утро.

Вечером четвертого дня, когда у меня уже даже еда в холодильнике закончилась, я одевал Клио на прогулку и пытался найти свой кошелек, чтобы заглянуть еще в магазин и купить еды коту, а заодно и себе. Едва я вышел за порог, как позвонила моя мама и сказала, что они с отцом подхватили какой-то вирус, чихают и кашляют, не переставая, как старые паровозы, а потому на следующей неделе вряд ли смогут подменить меня с Клио. И мне пришлось звонить на работу и просить о продлении моего отпуска еще на неделю, хотя я имел весьма слабые представления о том, как я собираюсь выдержать в таком режиме еще неделю. Рабочий режим, в том числе и в период deadline, теперь казался мне самым гуманным в мире. Потому что мой начальник понимал, что всем нужен отдых и сон, а моя Клио ничего об этом не слышала. Она вовсе не считала, что я нуждаюсь хотя бы в непродолжительном ночном сне. И обеденных перерывов у меня тоже не было.

Сон стал моей навязчивой мечтой. Самой желанной и восхитительной мечтой. Но, увы, такой же недосягаемой, как, например, бурная ночь с Моникой Беллуччи. И кстати, если бы у меня был выбор между сном и такой ночью, я бы выбрал первое, не раздумывая. Потому что на сон я, по крайней мере, был способен.

После пятой ночи, за которую я проспал всего четыре часа и то с перерывом, я имел весьма плачевный вид. Я медленно брел по парку, толкая перед собой коляску и кутаясь в свою куртку. Вроде на улице не было очень холодно, но меня почему-то пробивала дрожь. При этом я не мог пойти домой, потому что улица была единственным местом, где Клио спала не на моих руках и не рвала мне нервы своим криком. Дома она отказывалась спать где-то за пределами моих объятий. И я был бы не против, если бы после пятого часа укачивания на руках у меня не начинала дико болеть спина.

Я отсутствующим взглядом смотрел перед коляской, не особо замечая, что происходит вокруг. Мне страшно хотелось спать, я дрожал от холода, желудок был пуст, потому что дома еды не было, а кошелек я забыл. Вдруг кто-то остановил меня.

– Флавио!

Я поднял глаза и увидел Кьяру. Ее появление перед моим взором выбило почву у меня из-под ног, как чашечка хорошего ristretto[1]. Сердце мое споткнулось и задрожало. У меня перехватило дыхание, и я силился вспомнить хоть какие-нибудь итальянские слова. Но единственное, что мне хотелось в тот момент, – это обнять ее.



Кэтти Спини

Отредактировано: 29.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться